Камчатские лоси. Длинными Камчатскими тропами

И вот только смотря на его разно образные и разно сюжетные ни разу не повторенные разные скульптурки понимаешь, сколько внутренней борьбы, сколько настоящего жара там внутри него пылает и, какой пламенный огонь в душе своей во время творчества тот сам легко и разжигает, буквально тогда сжигая всё своё еще ведь так и не познавшее окружающий мир нутро, так как был он и молод, и был такой не опытен в жизни, и во всех тех жизненных перипетиях, которые его еще ждали вероятно впереди, как и всех творческих и как, неповторимых земных людей, которым приходится часто и страдать, и, одновременно переживать, и за себя, и за те свои неповторимые творения, которые оторвавшись от твоих рук живут уже своей абсолютной жизнью, независящей от тебя творца, как и наши дети оторвавшись и улетев уже никогда и не возвращаются в родное гнездо.

Стоит им выпорхнуть из уютного родительского ковчега и пошло, и поехало…

Каменная береза – это не то нечерноземное белокорое стройное деревцо, которое красит любой лес, и, которая так прекрасно всегда смотрится в любой сезон года и в любую погоду, которое хоть имеет плотную древесину, но сравниться с самой здешней камчатскою каменной березой по плотности ей не удастся.

Хоть и лес здесь красивый, хоть и пригорки им покрытые безупречные, хоть, и на картинах Левитана, и не одного другого художника эти холмы и взгорки не один раз воспеты, как и сама наша эта белокорая береза.

А вот такая казалось бы, неказистая Камчатская каменная береза, наверное и названа так, что по удельному весу – тонет в воде, по своей твердости ровня разве какому-то твердому камню или даже не поддающемуся обработке граниту и, чтобы в руках Инмалвила (Ивтагина) Ивната из неё затем со временем вышло что-либо путное нужен не один день кропотливого и такого напряженного труда и еще долгое время размышлений о жизни и размышлений его о земном смысле её, и о том его личном месте, которое не то провидение, не то здешний божественный черный Ворон-Кутх ему отвел, чтобы там, в душе его бурлил такой горячий вулкан, чтобы в душе его пылал такой неугасимый костер его любви и его неостановимой страсти к ней одной, и его единственной.

И, хорошо еще, что и времени у него здесь на Апуке реке было вдоволь.

Он здесь был один и мог подолгу сам размышлять, когда этого хотел.