The son of cinder

– мужчина кивнул на мокрую от крови грязную тряпку, которой рыцарь перевязал руку.  

– И сколько же ты еще пройдешь? Может, и сумеешь преодолеть Перевал, но дальше твоей судьбой станет смерть без смерти, жизнь без жизни. Неси металл, и может, сможешь умереть у ног Стража. Ты удивлен? Жрица тебе еще не говорила? Ах, она обычно говорит всем, кто приходит. Ну, иди к ней, а я пока починю твои доспехи. 

Девушка сидела на скамье возле стены в основной зале. Ее руки были испачканы кровью, а рядом стоял кувшин.

Опущенная вниз голова и поникшие плечи делали ее похожей на тень. Рыцарь присел рядом. Жрица подняла голову, в голубых, бездонных глазах появилась улыбка. 

 – Цветосон помог. Будет жить. 

Ее руки потянулись к грязной кровавой тряпке. Тонкие пальцы быстро развязали узел и освободили рану. Торчащая кость, обагренная запекшейся кровью, разорвала рукав рубахи. Она коснулась кожи возле локтя и подняла взгляд на рыцаря. На лице сквозь вуаль читалась обеспокоенность.

 

 – Горит. Тебе оставалось немного. Лишь взглянуть на рассветное солнце. 

Прохладная вода коснулась раны, смывая кровь. Рыцарь застонал от боли, торчащая кость встала на место, а рана затянулась. Он выдохнул, когда девушка поставила кувшин на пол. В протянутой, испачканной кровью двоих руке лежал небольшой бурдюк.

 – Залечит раны, если ты будешь далеко. Будь осторожен, храбрец. Твоей чистой душе предстоит войти в храм темнее этого.

Пепельный Храм, где души других храбрецов ожидают тебя. 

Солнце прятало лучи за горизонт. Рыцарь сел на пень возле дороги и снял шлем. Легкий ветерок коснулся щек прохладным поцелуем, но ударил в нос душным запахом гнилого дерева и сырости. Заброшенная дорога, ведущая на кладбище, вилась змеей вдоль небольшого пролеска, утопающего в вышедших водах небольшого болота. 

Вокруг витала тишина. Настораживающая везде, но не на Алкебриане.

Здесь тишина приносила мимолетный покой, и рыцарь наслаждался им. Он позволил себе прикрыть глаза, но через мгновение резко открыл их. Слишком ясно он видел воспоминания прошедших дней на острове. Водрузив шлем обратно, он поднялся и отправился дальше.

Покорёженные кованные ворота противно скрипели от каждого дуновения ветра. Огражденное невысоким каменным забором кладбище холодило душу страхом и сомнениями. Рыцарь потянул руку к воротам.