The son of cinder

Мощные лапы били каждую секунду, намереваясь проткнуть врага насквозь. Перекатившись, рыцарь оказался позади жирного паучьего тела. Меч с легкостью перерубил заднюю конечность. Паучиха завизжала, споткнулась и завалилась на бок, перебирая оставшимися пятью. Встав, она резко развернулась. Четыре удара с минимальной разницей во времени ударили по щиту и земле, сбивая силой удара с ног и втаптывая в землю. Из темноты раздался боевой клич. Девушка в сюрко, оттолкнувшись от стены в прыжке, приземлилась на спину паучихе.

Лезвие меча коснулось шеи обезумевшей женщины, но не успело совершить разрез – сильные руки, до этого свободные, схватили девушку за плечи и перебросили через голову монстра. Она упала на спину рядом с рыцарем и в то же мгновение откатилась, что спасло ей жизнь. На ее место, ломая камни, приземлилось три мощных, быстрых удара паучьих лап. Убрав щит, рыцарь взмахнул мечом. Огромная лапа, отпав от тела, приземлилась рядом. Женщина завизжала. Резкий прыжок в сторону скрыл ее во тьме.  

Девушка поднялась на ноги, посмотрела на рыцаря. Его лицо было скрыто за забралом шлема. Он подобрал лежащий на полу факел и направил его в сторону, куда ушла паучиха. Свет озарил пустое помещение. Девушка и рыцарь выдохнули. 

Потрескивающие ветки в костре сыпали искрами. К догорающим добавились еще несколько. Девушка в сюрко присела возле огня и протянула руки, предварительно сняв кожаные перчатки. На тонких пальцах с обломанными ногтями сверкнуло серебряное кольцо.

Крупная накладка с искусно вырезанной в металле головой волка и затертыми, почерневшими символами на ободке. 

 – Ты помог мне. Когда я впервые оказалась в храме, жрица выразила мне свое сомнение. Она не сказала прямо, но я видела его в синих глазах. А потом, идя по пути отца, я встретила умирающего от ран путника. Помню широкополую шляпу, прикрывающую верхнюю половину лица. Нижнюю скрывала черная маска. Жрица в храме удивилась, когда я притащила его к ее ногам.

Интересно, выжил ли он или стал нежитью? 

Черное небо едва освещалось. Рыцарь снял шлем и задернул голову. Серая пелена, сквозь которую пыталась пробиться луна, скрыла звезды. Он закрыл глаза, вслушиваясь в окружающий мир, но слышал лишь успокаивающий треск костра. Путь без сна бил по сознанию, но сон в Алкебриане оказался страшнее реальности – кошмары преследовали рыцаря, стоило ему погрузиться в дремоту. Тепло и треск костра напомнили о доме.