Маг без магии

            Харальд сглотнул и вытащил на свет... книгу! Большую, в обложке из непонятного материала, не дерева и не металла. Ее поверхность была покрыта разноцветными пятнами самой разной формы.

            Руки затряслись, и книга шлепнулась на землю.

            "Неужели это она? - в смятении подумал Харальд. - Не может быть!".

            Некоторого труда стоило заставить себя наклониться и поднять книгу.

Она была тяжелой, но пятна по обложке не двигались, а листы, когда он заглянул внутрь, оказались девственно-чистыми. Книга была мертва. Всего лишь толстый том в вычурном переплете... 

            Труп Книги Жажды, который бывший Владетель таскал за собой все эти годы!

            Облегчение было таким сильным, что он расхохотался вслух. Отшвырнул от себя фолиант и крикнул громко, на весь лес:

- Ты мне больше не нужна! Я могу обходиться без тебя!

            Книга не ответила.

            Харальд вскочил в седло, пошевелил поводьями. Не торопясь, осторожно выехал на дорогу. Некоторое время постоял в нерешительности, а затем повернул коня на северо-запад.

            Копыта с чавканьем вошли в дорожную грязь. Никто бы не узнал в добротно снаряженном всаднике, у седла которого приторочен меч, недавнего нищего бродягу, Слепого Странника.

            Из-за поворота выскочила небольшая деревенька, и Харальд невольно придержал коня. Нахлынули воспоминания: как он первый раз приехал сюда, полный юношеских надежд и возвышенных желаний, воображая себе могучий замок, в котором живет Владетель Свенельд... 

            Вместо замка он обнаружил простой дом, Владетель прогнал наглого юнца, надежды оказались миражом, а желания - глупостью. Сам Харальд изменился, а деревенька - нет.

Вот она, такая же, как и десятилетия назад: серые убогие дома, тягучее коровье мычание, запах навоза.

            День был жаркий, особенно для апреля, и когда Харальд въехал в пределы деревни, то ощутил, что горло пересохло. У ближайшего дома спешился и постучал в ворота. За забором басовито залаяла собака, послышался скрип двери. Затем калитка распахнулась, и глазам путника предстал тщедушный селянин.