Дорогой панцирной пехоты: штрих-пунктир

 

Слушай внимательно, думай быстро, решай верно. Ты выслушал. Думай же и решай, старый друг.

 

Прощай. Но надеюсь - до встречи!

 

Стожог

 

Нет, пан атаман, не могу я награду принять. Это не я тех татар побил.

Да, мы шли за ними, момент выбирали. Их же с три десятка было, а нас восемь всего. Ну и ждали случая под утро наведаться, по-тихому вырезать.

А потом они к хуторам вышли. Тоже ведь шанс есть... Как грабить пойдут да баб валять, так и налететь.

 

Когда мы за ними к Средним Бровкам вышли, увидели - обалдели: прямо перед хутором лошади бесятся и все татары мертвы уже.

Кто с седел свалился, тех потоптали, не разберешь ничего, а кто удержался, как живые сидят - ни царапинки. Только рожи, будто пред смертью им сам ихний Шайтан явился.

А у околицы дед Стожог в пыли лежит, рядом с ним внук плачет и на столе два пистоля и ружье - заряжены, курки взведены, но не стреляны. И еще две кружки стоят с кувшином.

Че гадать-то? Дед Стожог... нет, именно Стожог, он в молодости много где погулял, его раз спросили, что, мол, делал, а он зло так бросил: "Сто городов сжег".

Ну и прицепилось. Так про него давно говорили, что он чортознай. Видать и призвал чОрта. Ну а тот в уплату жизнь взял.

Лошадей, да, собрали. Замаялись - жуть! Они вроде и спокойно на месте стояли уже, а стоит поближе подойти попробовать, тут же бесятся, хрен ухватишь. Еле отловили да потом еле успокоили.

 

Да, конечно. Но тот хутор только городские Средними Бровками называют.

Вы, если дорогу спрашивать будете, спрашивайте Нижние Губки. Там рядом два холма аккурат как-то самое бабское место... А так все соседи и называли. Сколько раз из-за этого дрались.

Ну а потом в городе драку затеяли, а мимо войт шел. Спросил, чего, мол, хуторские дерутся. Долго смеялся и присоветовал Нижними Губками впредь называть.

 

* * *

 

Ну, к нам с утра с Дальнего Федька прискакал, кричит: 'Турка идет, ховайтесь.!'

Да дурачок он просто, у него все "турка" и татарва, и ляхи.

А батя с братьями в походе, из мужиков только я да дед. Ну, мать в рев, тетки тоже, а за ними и девки их разревелись. Так малые они еще, даже меня младше.

Дед цыкнул, всех погнал, а сам остался, только ружье с пистолями со стены снял. Я с бабами еду и аж гложет: дед- то старый уже, нельзя ему одному. Утек втихую и назад.

По хутору прокрался, из-за хаты выглядываю - деда стол к околице вытащил зачем-то. И два табурета рядом поставил.