Гримуар I

Ах да, это я еще не учитывал, что среди ее команды тоже могли оказаться владельцы духов. Хотя, это вряд ли. Обычно только у капитана водились боевые карты. Ну, иногда и боцману это позволялось. А вот матросня использовалась только для трудовых работ. Например, для чистки судна, или для обыска захваченных кораблей, как вот сейчас. Опять же, судил я только по тому, как было в Прайде. А Спиритум, пусть и основанный на лоре Прайда, все равно отличался.

Сообщение Сэмми вывело меня из бессмысленных раздумий.

[Шепот] Сэмюель: Кайл, а ты проверил, какой шанс выпадения у тех колечек?

А ведь и правда, я это не проверял. Вызвав инвентарь, я начал бегать по всем своим предметам, проверяя шанс потери каждого из них. Как и ожидалось, моя нулевая одежда новичка не могла выпасть после смерти. У карты Шакса дело обстояло хуже. Шанс его выпадения после смерти равнялся двенадцати процентам. Число не казалось внушительным, но эта карта была единственным оружием и мне вовсе не хотелось ее лишаться.

А ведь я не знал, как скоро появятся у меня другие, и появятся ли они вообще. Что до колец, можно было расслабиться. Шанс потери равнялся всего трем процентам, и, более того, он не поддавался изменениям.

Таинственные Кольца

Требуемый уровень: без ограничения

Шанс потери: 3% (неизменно)

Из этого следует, что, окажись у врага оружие с эффектом, повышающим шанс выбить шмот у противника, на эти кольца сей эффект не подействует. А три процента — смешной шанс.

[Шепот] Гримм: Не выпадут, не волнуйся.

Тем не менее, у меня не было ни малейшего желания подыхать здесь. С одной стороны, не хотелось терять Шакса. С другой, я боялся потерять весь накопленным многочасовой уборкой палубы опыт.

Внезапно послышался болезненный крик Томаса Бейкера. Я тут же бросил взгляд в сторону капитанского мостика. Хейзел Локс вращала в руках карту (с такого расстояния я не смог разглядеть ни надписей, ни рисунка), склонившись над трупом старика. А затем она выпрямилась и посмотрела в нашу сторону.

Я снова упер глаза в доски.

— Вы там закончили? — угрюмо бросила она.

— Все погрузили, — ответил кто-то низким голосом. — Пара бочек с вином, три мешка зерна и двадцать серебряных монет.

— И все?

— На корабле больше ничего не было, — виновато объяснялся все тот же низкий голос.

Даже ничего не видя, я догадался, что капитан закатила глаза.

— К черту. На дно их, и уплываем.

Плохи дела.