Плазма

— Я не хочу оставаться тем, кто я есть сейчас, — прошептал я. — Лучше быть просто никем, чем мной.

Левиафан молчал. Шторм утихал, а свет из ужасающих глаз потускнел.

— Я принимаю твой ответ, любимец Церебры. Забирай же свой приз.

Все правильно. Какой из меня Сэмуайз Гэмджи? Скорее уж старина Голлум. Но ведь и он по-своему помог Фродо.

Вода отхлынула и мир погрузился во тьму.

Глава 14: Звездные тропы

[Вайсс]

Очнулся я от легкого похлопывания по щеке.

— Нет. Ты неправильно бьешь. Давай я, — произнес голос, полный ехидства и предвкушения.

— Он уже проснулся! — Гримм оттолкнул в сторону расстроившегося Нокса и спросил: — Ты как?

— Что за хрень… — протянул я.

— Видишь. Он еще не пришел в себя. Надо посильнее стукнуть. — Нокс замахнулся… кинжалом?!

— Стоп-стоп! — Я вскочил, выставив руки в защитном жесте. Как будто они могли спасти от заточенных лезвий в руках убийцы.

Парень в маске цыкнул и отошел. Улыбавшаяся до этого Анна состроила разочарованную мину и потеряла ко мне всякий интерес.

Красавица Ирен не сводила с меня холодного взгляда. И вот она — то самое воплощение всей нежности вселенной, способная исцелить любые раны своим голосом? Больше похожа на ледяную королеву. Ей не хватало только пропеть: «Отпусти и забудь…»

— Сдается мне, твои духи недолюбливают меня, — пробурчал я.

— Не все. Некоторым на тебя просто наплевать. У Нокса… такой характер, а Анна и Ирен… Да. Они тебя ненавидят, — виновато проговорил Гримм, уделяя большую часть внимания потрепанной карте.

— Работает? — Я подскочил и заглянул на пожелтевший, иссохший листок в руках друга. Друга?

Вместо ответа он растянул свиток на покрытом мхом булыжнике, уселся перед ним и начал что-то бормотать. Шепот усиливался, сливаясь с завыванием ветра и шелестом жухлой листвы. Гримм открыл глаза. Голос раздвоился и стал настолько мощным, что каждое слово отдавалось трелью в ушах и грохотом в земле. Изо рта и глаз чернокнижника заструился зеленоватый дым, окутывая его тело целиком.

Кожа покрылась трещинами и рассыпалась, уносимая порывами ветра.

Ошметки плоти иссохли, едва заметные капли крови брызнули во все стороны, мгновенно испаряясь. Гримм стремительно терял последние человеческие черты, превращаясь в уродливого призрака.

— Тот, чей взор пронзает миры, явись.

Сгустки магии отделились от Гримма. Меняя цвет, вихрясь в танце из тысячи серебристых нитей, они задрожали. Пронзительный, но вместе с тем беззвучный крик пронесся по скалистому берегу.