Аргония. Темная сторона

Мысль старалась убедить меня, что она моя, но эмоций в ней не было, только расчёт и приказ. Поняв, что подобных закладок может быть много принялся шерстить всё подряд, вылавливая чуждое мне - послушание непонятным чинам в Совете, верность богине Моране и Кону. Отгородившись от воспоминаний, стал бороться. На верность - планировал предательство, покорству - бунт и ярость обманутого.

Спустя несколько часов испытание чувствами закончилось, начался третий этап - изменение ауры и энергетических каналов. О них было весьма скудно написано в книгах и ещё меньше сказан.

Даже Карош не сказал ничего. На меня обрушилось очередная порция усыпляющих заклинаний, но уже из упрямства переборол их. Когда решил, что силы на исходе и был готов сдаться, вновь поймал улыбку бога на фреске и вздрогнул. Мне очень не хотелось служить орудием в руках бога шуток, но выбора не было.

Вскоре остро пожалел о собственном сходстве с ослом. Из недомолвок удалось понять только то, что изменяют ауру и резервуар, но подозревать не мог, что будут резать моё тело.

Женщина с чемоданчиком в красном халате опустилась рядом со мной и достала угрожающих размеров тонкий стилет. Ловко орудуя им она принялась пластать меня без всякой осторожности и сострадания.

Руки и плечи получили по три средних камня силы. В грудь мне загнали пару здоровенных камней, ранее невиданной расцветки – красный и небесно-голубой. Судя по вспышкам боли, сопровождавших каждую новую установку, ноги не обошли вниманием. Кровь лилась рекой, но стоявший за кругом медик, не давал мне умереть и быстро сращивал все разрезы.

Впавший в прострацию от множества событий, свалившихся на мою голову, отстраненно заметил исчезновение лекаря в красном и начало очередной фазы. Меня стали накачивать силой. Отчетливо видимые потоки силы стекались со всех сторон и захлестывали меня с головой. Линии на полу служили односторонним забором, сила свободно проникала сюда, образуя таким образом некий аквариум.

На потолочной мозаике вновь ожил на миг золотоголовый.

Ободряюще улыбнувшись, сыпанул на меня горсть разноцветных блёсток. Попав в силу, каждая из них завертелась, образуя воронку и устремилась к кристаллам в моем многострадальном теле.

Их вживление и ураганное поглощение силы вышибло дух и заставило мысленно заорать, а тело судорожно забиться, захрипев, пустить пену горлом. Боль была адская, в какой-то момент пожалел, что не сдох в пути. Но вскоре боль начала стихать, оставляя разбитость и слабость.