Чудесный нож

Все ее страхи оказались напрасными.

Но она все равно проснулась в поту и в слезах. В ее маленькой спаленке было очень жарко, в окно, обращенное к гавани, лился лунный свет; она лежала в чужой постели, обняв чужую подушку, а Пантелеймон тыкался в нее мордочкой и нашептывал что-то, стараясь ее успокоить. Ах, до чего же она перепугалась! И как все это было странно: наяву ей хотелось посмотреть на голову Груммана и она упрашивала лорда Азриэла еще раз открыть ящик, чтобы заглянуть внутрь, но во сне ее охватила настоящая паника.

Когда наступило утро, Лира спросила алетиометр, что означал ее сон, но получила ничего не говорящий ответ: Это был сон о голове.

Она подумала, не разбудить ли странного мальчика, ее нового знакомого, но он спал так крепко, что она решила подождать. Вместо этого она спустилась в кухню и попробовала приготовить омлет; двадцать минут спустя она уселась за столик на тротуаре и с огромной гордостью проглотила свое произведение – кучку почерневших лохмотьев.

Вскоре за ее спиной послышались шаги, и на пороге появился Уилл с заспанными глазами.

– Я научилась делать омлет, – сказала Лира. – Если хочешь, могу сделать и тебе.

Он посмотрел на ее тарелку и ответил:

– Нет, я лучше поем хлопьев. Кажется, молоко в холодильнике еще не успело скиснуть. Похоже, что люди, которые здесь жили, исчезли совсем недавно.

Она следила, как он насыпает в чашку кукурузные хлопья и наливает в них молоко: такого она тоже никогда раньше не видела.

Он вынес свой завтрак на улицу и сказал:

– Если ты не из этого мира, где тогда твой? Как ты сюда попала?

– По мосту. Этот мост сделал мой отец, и я… пошла за ним. Но потом он куда-то пропал – не знаю куда. Да мне это и не интересно. Но пока я шла, вокруг сгустился туман и я вроде как сбилась с дороги. Я бродила в тумане несколько дней, ела одни ягоды и всякую дрянь. Потом туман вдруг рассеялся, и мы очутились вон там, на утесе…

Она показала рукой себе за спину.

– И мы увидели этот город и спустились сюда, но никого здесь не нашли. Зато здесь была хоть какая-то еда и кровати, в которых можно спать. Мы не знали, что делать дальше.

– Ты уверена, что это не твой мир, просто другая его часть?

– Конечно. Это не мой мир, я точно знаю.