Чудесный нож

– Минутку…

Прошла минута, и в трубке раздался мужской голос:

– Алан Перкинс у телефона. С кем я говорю?

– Это Уильям Парри. Простите за беспокойство. Дело касается моего отца, Джона Парри. Каждые три месяца вы посылали от него деньги в банк, на счет моей матери.

– Да…

– Так вот, я хотел бы узнать, где мой отец. Скажите, пожалуйста, жив он или умер?

– Сколько тебе лет, Уильям?

– Двенадцать. Я хочу знать правду.

– Да-да… Будь добр, скажи: твоя мать знает, что ты мне звонишь?

Уилл ненадолго задумался.

– Нет, – наконец ответил он. – Но она не слишком здорова. Она не может рассказать мне всего, а я хочу знать.

– Понимаю. Где ты сейчас? Дома?

– Нет, я… Я в Оксфорде.

– Один?

– Да.

– А твоя мать, говоришь, нездорова?

– Да.

– Она в больнице?

– Что-то вроде того. Так вы можете мне сказать? Пожалуйста.

– Ну, кое-что я могу сказать, но немного и не прямо сейчас, и я предпочел бы сделать это не по телефону. Через пять минут у меня встреча с клиентом… Ты не мог бы зайти ко мне в контору примерно в полтретьего? Дорогу я объясню.

– Нет, – ответил Уилл. Это было бы чересчур рискованно: вдруг адвокату уже известно, что его ищет полиция? Он быстро пораскинул мозгами и продолжал: – Мне надо ехать в Ноттингем на автобусе, а он уходит раньше. Но то, что я хочу знать, вы ведь можете сказать по телефону, правда? А я хочу знать только, жив ли мой отец, и если да, то где я могу его найти. Ведь это вы можете мне сказать?

– Все не так просто. Мне вообще нельзя разглашать сведения о клиенте, если я не уверен, что клиент это одобрит.

И в любом случае мне нужно подтверждение твоей личности.

– Да, понимаю, но можете вы сказать хотя бы, жив он или мертв?

– Ну… нет, это было бы нарушением конфиденциальности. Впрочем, я и так не мог бы ответить тебе, потому что и сам не знаю.

– Что?

– Деньги отчисляются из суммы, представляющей собой семейную доверительную собственность. Твой отец велел мне выплачивать их, пока он не попросит меня прекратить.

С тех пор от него не было вестей. Короче говоря, он… По-моему, он исчез. Вот почему я не могу ответить на твой вопрос.

– Исчез? Но как?

– Вообще-то это открытая информация. Слушай, почему бы тебе не зайти ко мне в контору и…

– Не могу. Я еду в Ноттингем.

– Что ж, тогда напиши мне или пусть твоя мать напишет, и я сообщу вам все, что знаю. Но ты должен понять, что о многих вещах я не могу говорить по телефону.

– Да, наверное, вы правы. Хорошо.