Проклятие и искупление. Том 2. Наследие

 

Склонившийся над поверженным бойцом Ордена Кристар только добавил моему сердцу печали. Пока Люфир давал распоряжения магам, я достала из руки стрелу и залечила рану. Наконец избавившись от боли, развела на окраине леса костер, к которому переместила пленницу. Она осыпала меня проклятиями и оскорблениями, пока я заменяла ее кокон каменными муфтами на руках и ногах. Возведя вокруг земляную насыпь, укрывшую от ветра, я ждала у костра возвращения Люфира, игнорируя ядовитые замечания женщины. Ей должно было быть около пятидесяти, но выглядела она лет на десять моложе своего возраста.

 

– Нашлись еще двое, – сказал подошедший лучник. – У них серьезные ранения, но, если повезет, они выживут. Теперь ты скажешь, в чем дело и почему ты…, – Люфир впервые глянул на женщину и слова застыли на его языке. 

– Заметил, наконец. Вот и мне подумалось: лучше приму удар стрелы на себя, а дальше ты уже сам разбирайся.

– Чего уставился? – прошипела женщина, отвечая на пристальное внимание Люфира ненавистью во взгляде.

Теперь, когда они сидели совсем рядом, их схожесть была неоспорима. Я и не подозревала, как много черт лучник взял от своей матери.

Пока один маг стаскивал тела павших союзников и противников на две кучи, второй выполнял поручение по возвращению просеке ее прежнего вида.

– Пойду, помогу, – поднявшись, я отряхнула штаны от снега. Сейчас Люфира и сидящую напротив него женщину лучше было оставить одних.

* * *

Она не узнала его ни сначала, ни потом, в исступленной злобе видя только отвратительного ей всей своей сутью Смиренного.

Люфир хотел бы списать слепоту матери на то, что она помнила его пятилетним мальчиком, и никак не могла узнать в двадцатичетырехлетнем парне своего сына; оправдать болезненной худобой, исказившей его черты. Но не смог. Слишком откровенным и прямолинейным был презрительный взгляд серых глаз.

– Язык проглотил? – зло сказала женщина.

Люфир ничего не ответил. Расстегнув верхние пуговицы плаща, он залез в нагрудный карман, где пальцы наткнулись на хрустящую бумагу, хранящую на себе портреты важных для него людей.

Углубившись до самого дна, нащупал края фигурки двух сизокрылов, соединившихся воедино в незнающем конца полете.

Брови женщины дрогнули, когда лучник протянул к ней ладонь, на которой лежали аккуратно вырезанные деревянные птицы. 

– Откуда они у тебя? – упавшим голосом спросила женщина.

– Ты дала мне их, когда вернулась из очередного плавания.