Проклятие и искупление. Том 2. Наследие

В душе женщины зажегся огонек веры: она услышала в голосе сына смирение, означавшее, что он уже принял решение, давшееся ему с немалым трудом.

– Я обещаю тебе, что никогда не предам своих идеалов.

Костер хрустел хворостом, наполняя маленький пятачок на окраине леса домашним теплом. Перед глазами Люфира стоял расстелившийся до неба Восточный океан и теплый песок, по которому он бежал навстречу причалившей к берегу матери. Женщина смеялась, подхватывала сына на руки и кружила, целуя лоб и щеки. Она дарила ему завитки раковин и цветные камушки, раздобытые на дне океана.

Ее волосы щекотали мальчику нос. Он просил спеть ему и испечь пирог из привезенных с запада яблок. Пришедший из далекого детства запах соленого ветра, уснувшего в волосах матери, обещал превратить в реальность овеянные снами детские мечты Люфира.

Тонкие пальцы медленно выудили стрелу из колчана. Поднявшись на ноги, лучник снял со спины лук. Точеное древко коснулось рукояти, а тетива беззвучно задрожала от напряжения.

– Я не могу позволить тебе даже помышлять причинить вред Командору.

Лучше бы ты отступилась, – блики пламени скользили по полированному наконечнику стрелы, направленному в грудь сидящей у костра ошеломленной женщины.

* * *

Похоже, разговор не задался. Это стало очевидно, когда Люфир потянулся за луком. За время его беседы с матерью мы с двумя Смиренными успели погрести под землей тела магов и предать огню союзных укротителей пламени. Еще двумя выжившими оказались укротители земли и воды. Маг огня оказал им первую помощь, но посреди беспощадной зимы полевой перевязки было явно недостаточно.

 

Я издалека следила за сидящими у костра, и сразу заметила, когда все пошло не так.

– Ты чего это делаешь?! – я вернулась к стоянке, настороженно глядя на натянутую до предела тетиву. 

– Эта женщина намерена выступить против Ордена с целью уничтожить его и всех, кто с ним связан, – голосом, лишенным эмоций, ответил Люфир.

– Погоди-погоди, она уже не представляет угрозы. Мы отведем ее в Берилон, где за ней присмотрят.

Опусти лук, – что же могло приключиться, что он всерьез решил оборвать жизнь собственной матери?

– Худшая из идей. Эта женщина – угроза для всего Ордена и Командора в частности.

– Вот заладил. Люфир, эта женщина – твоя мать. Опомнись, что ты делаешь?

– То, что должен, – сказал, как отрубил, он. – Сейчас она враг Ордена. Из-за нее уничтожен наш отряд. Оставить ей жизнь – значит подвергнуть всех опасности. Я не могу этого допустить.