Проклятие и искупление. Том 2. Наследие

 

– Ты спугнула наш обед и ужин, – констатировал он, стоя у ссохшейся ели и глядя в небо, наполнившееся хлопаньем крыльев.

Ничего не ответив, я прижалась носом к холодной щеке, моля небо, чтобы он не оттолкнул меня. Рука Люфира мягко легла на голову, пригладила волосы.

– Все хорошо. Я не злюсь. Наверное, нет. Всего лишь не хочу видеть, как однажды ты сама поймешь, что мира, в котором раньше жила, больше нет. Сейчас ты упрямишься и оттого делаешь себе только хуже. Но если ты все же решила пойти этим путем, я буду рядом, что бы там ни было.

* * *

Первые признаки слабости проявились через два часа. К тому моменту мы успели вернуться с неплохим уловом к чуму, где нас ждал посвежевший и взбодрившийся Фьорд. Я надеялась, что тяжелым для Люфира был только первый раз, и сейчас все обойдется, но через четыре часа он был уже не в силах ходить, еще через час не мог пошевелить и пальцем, а каждое слово давалось ему с трудом. Он заснул, лежа на самодельной постели из меховых накидок и плащей, спустя семь часов после излечения Фьорда.

Я читала удрученность в ссутулившейся спине Фьорда и вину в его взгляде, будто бы вылечить его не было личным решением Люфира.

Я неподвижно просидела несколько часов, положив голову лучника на колени. С каждым часом сна его черты приобретали всю большую резкость, на лбу блестели капли пота, и я чувствовала, как взмокла его шея, а затем и все тело. 

Все это время Фьорд также не отходил от нас, нависнув рядом с угрюмым лицом.

Когда спустя пять часов глубоко сна Люфир открыл глаза, я заметила, как огненный маг скрывает за насмешливой улыбкой искреннюю радость и облегчение. То, что в этот раз Люфиру понадобилось так мало времени, чтобы прийти в себя, было настоящим подарком. Увы, спустя четверть часа он вновь забылся сном. С каждым последующим разом он спал все меньше, проснувшись сначала через четыре, затем три и два часа, пока не стал приходить в сознание на десять-пятнадцать минут каждый час.  

Когда Люфир в очередной раз проснулся, Фьорд отправил меня поесть зажаренную им птицу, а сам остался рядом с лучником. Пачкая пальцы и губы в жире, я смотрела, как Фьорд самозабвенно пересказывает Люфиру события, произошедшие с ним на заданиях, и как лучник находит в себе силы скривиться и пробормотать, что его не интересуют россказни мага-недоучки.