Проклятие и искупление. Том 2. Наследие

Остальные же воины замерли на площади, решив не затевать бой из-за неудавшегося покушения, понимая, к каким последствиям это может привести.

Я окинула взглядом смотрящих на меня в недоумении и возмущении отступников, некоторым из которых наверняка удалось вспомнить мое лицо. Если маги откажутся сдаться по-хорошему, нельзя допустить, чтобы они опять разбежались, кто куда, и продолжили чинить разбой. 

Упав на колено, я ударила ладонью о постамент, взывая к камню. Он давался мне куда тяжелее, чем огонь, ставший послушным с первого нашего общего вдоха.

Появившееся в висках давление сообщило, что я замахнулась на то, что мне не под силу. Несмотря на сопротивление стихии, я упрямо сжала пальцы, сгребая твердую породу, словно песок. 

Строптивость камня исчезла в мгновение ока, словно преграда, разделяющая нас, была разрушена чьим-то легким прикосновением. Неосязаемая рука Кристара накрыла мою, а сам он ободряюще улыбнулся. Площадь вздрогнула, рождая из недр земли стену, роняющую тонны земли и пыли.

Продолжая упираться, камень поднимался ввысь, окружая площадь со стороны отступников нерушимым кольцом, толщины которого было достаточно, чтобы маги земли провозились немало времени, прежде чем смогли бы пробить его. 

Вены на руке вздулись, плечо гудело от напряжения. Наконец, оторвав ладонь от потрескавшегося камня, я выпрямилась и тяжелым взглядом обвела отступников.

– Ни шагу, – все еще не придя в себя, едва прошептала я, но ветер разнес мой голос во все концы площади.

– Именем Ордена Смиренных, вам запрещено причинять вред церковникам. Ваше самоуправство недопустимо. Вы прекратите сопротивление по своей воле, или будете уничтожены.

Как и ожидалось, мои слова не вызвали одобрения среди отступников. Среди недовольных нашелся смельчак, решивший ответить мне боем. Маг ветра, старик, бывший моим соперником в Колодцах, вышел вперед, засучив рукава и призвав к себе на службу воздушную стихию. 

Весь мир сжался до одного человека, виновного в разрушении деревни церковников.

Из-за дела его рук погиб Драйго и он должен был понести за это наказание.

В мозгу проскользнула мысль, что в смерти Драйго был повинен только он сам, его легкомыслие и неуместная беззаботность. Осознание этого только подогрело злость внутри.

Первый удар воздуха со стороны старика захлебнулся во встречном порыве ветра. Столкнувшись, два потока разлетелись в стороны, подхватили снежинки, накрыли белоснежной пургой отступников и церковников.