Проклятие и искупление. Том 2. Наследие

Огонь по собственной воле зарождался из продолговатых камней, разложенных в каминных ложах, и так же исчезал в них, когда приходило время. С первых дней пребывания в Храме Проклятого я поняла, что башня живет своей жизнью, не обращая внимания на ее обитателей.

В свете звезд занавеси на окнах приобретали таинственные переливы, кокетливо покачивались под прикосновениями ветра. Мы сидели в глубоких креслах, словно сделанных для великанов, и глядели на пляску пламени в очаге.

– Думаю, у меня никогда не получится опустошить отведенные мне запасы энергии.

Тело устает слишком быстро. А к тому времени, когда оно привыкнет к нагрузкам, количество энергии так же возрастет. Это погоня за собственным хвостом. 

– А ты не бросай попыток, – отец расслабленно откинулся на спинку кресла. Не помню, чтобы когда-либо видела его таким уставшим. Его так вымотала наша тренировка? Или же дело было в другом? – Тебе пора возвращаться. Прошло уже два месяца, ты не можешь сидеть в этой башне вечно.

– Почему нет? Остаться здесь – разумнейшее из решений.

Что будет, когда энергия огня начнет влиять на мой рассудок? – мне вспомнилась вспыльчивость Фьорда, еще до того, как он посвятил всего себя тренировкам и научился избавляться от застоявшейся энергии. Вспомнилась стычка у дома Миры, где Фьорд утратил контроль и поддался ярости. На смену старым воспоминаниям пришли совсем свежие, оставившие после себя пепелище в сердце Берилона и моем. – Что я превращу в руины на этот раз? Мне кажется, одного раза вполне достаточно, чтобы всем стало очевидно: здесь мне самое место.  

– Если ты выйдешь из себя, преодолеть расстояние, разделяющее Храм Первого и Огнедол тебе не составит особого труда, так что твое отшельничество бессмысленно, – прочтя отчаяние на моем лице отец понял, что ошибся с аргументами, и замолчал.

– Мне очень, очень жаль, что все так произошло. Извини, если б я только могла…, – глаза неприятно зачесались, а к горлу подступил комок. 

За что я извинялась? За погребенных под развалинами дворца магов или за его сына, жизнь которого не сумела сохранить? Следовало уточнить, что я сожалею о каждом из этих поступков, но слова застряли в горле, и вскоре провалились в желудок кусками льда.

– Хватит корить себя, Оника. Я не сержусь на тебя. Но твое состояние беспокоит меня. Ты должна найти в себе силы сделать следующий шаг.

– Ты не понимаешь, о чем просишь. Думаешь, что я справлюсь, но это не так. Прости, – я отвернулась, не выдержав его прямого взгляда.