Проклятие и искупление. Том 2. Наследие

У меня нет такой устойчивости к их силам, как у тебя, и это становится серьезной проблемой… Как видишь, – пока я снимала крышку с бочки и давлением воды перемещала сосуд поближе к столу, отец разматывал бинты. 

Комната наполнилась тяжелым запахом крови и боли. Прилипшие к ране бинты оторвали наросшие корки, и культя, идеально ровная, будто от удара клинком, начала кровоточить. Чтобы не терять времени, я рассекла свое запястье, смешивая воду в бочке с кровью. Каково должно быть их соотношение в подобном случае? Размышляя над пропорциями, я выпустила в воздух несколько шаров огня, ярко осветивших комнату.

– Ты же понимаешь, что у меня может и не получиться? Я излечивала простые порезы и однажды перелом, но сейчас ты просишь отрастить целую руку, – я не верила в успех затеи. Посчитав, что вода достаточно потемнела от крови, я заживила запястье и повернулась к отцу. 

– Первый маг мог исцелять, и среди чудес, сотворенных ним, было возвращение утерянных конечностей, зрения и слуха.

Если вся его сила теперь твоя, все получится, – заверил он меня.

Скептически покачав головой, я окружила культю периной из воды, даже не надеясь на успех. Мое отношение переменилось, когда за спиной отца появился Кристар. Одной ладонью он коснулся лишившегося руки плеча, а вторую опустил на мое предплечье. Я не ощутила его прикосновения к коже, но зато почувствовала прилив энергии из глубин своего тела, через руку устремившейся к водяному облаку.

Пальцы отца сжали столешницу, от которой тут же потянуло дымком, а сам он отвернулся, сохраняя молчание.

От раны доносилось шипение, алая вода темнела от примешивающейся крови Командора. Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться, когда поняла, что конечность восстанавливается. Сменяя воду, я могла наблюдать, как из обрубка сантиметр за сантиметров вырастает кость, затем ее обтягивают слабые, но целые мышцы, а отростки вен и сосудов, будто корни дерева, врастают в молодую плоть.

– Продолжай, – процедил отец, когда я замерла после его приглушенного стона.

Спина взмокла не столько от напряжения, сколько от не нарочно разогретого им воздуха. Я утерла лоб, когда рука восстановилась до запястья. Еще совсем немного. 

Я с тревогой посмотрела на отца, когда на последнем пальце вырос короткий ноготь. Пол подо мной пропитался водой и кровью. Та же участь постигла и одежду.

Потушив тлеющий стол, отец пошевелил рукой, тонкой и слабой, словно у тщедушного старика.