Хранители Сириуса.

Вместе они, пройдя по общему коридору и спустившись на лабораторном подъемнике на несколько этажей вниз, вошли в небольшую комнату. Ее обстановка была весьма простой. Лишь несколько коек, похожие на те, которыми снабжены казармы империи. Вдоль одной из стен выстроился ряд вещевых шкафчиков, сверкая безупречной чистотой. Окно в комнату, находившееся почти под самым потолком, было лишено занавесок, и через него внутрь свободно проникал свет дневной звезды, к этому времени уже готовящееся покинуть небосклон.

Здесь работник лаборатории кратко провел инструктаж, ознакомив Астана с распорядком дня и четко обозначив границы того, куда ему можно было ходить, находясь в стенах сего заведения. Все места, кроме озвученных, были под запретом. По сути, ему было разрешено выходить из данного помещения лишь для приема пищи, в находящейся на этом же ярусе столовой, да посещать уборную и душевую, расположенные в конце общего коридора данного этажа. После того, как он убедился в том, что его подопечный все запомнил, и у него нет никаких вопросов, он оставил его одного.

Не успел Астан как следует расположиться, как в комнату вошел еще один цереец. Несмотря на то, что на нем была одежда, похожая на ту, что носят пациенты госпиталей, при первом же взгляде Астан понял, что перед ним такой же, как и он сам, военный. Они поприветствовали друг друга и познакомились. Новый знакомый Астана оказался младшим офицером одного из боевых крейсеров империи. Как и он сам, Митч, так звали офицера, был тем, кого отобрали для службы в будущем отряде.

Чуть позже к ним пришли еще несколько обитателей комнаты. В отличие от Астана и его нового знакомого, те оказались обычными рядовыми из десантных войск, собранных здесь из разных частей. Оказавшись в привычном для себя обществе, Астан заметно расслабился, от былой тревоги, связанной с новой службой, не осталось и следа.

Так незаметно потянулись дни подготовки, наполненные бесконечными тестами и проверками состояния их тел и психики.

Несколько раз он пытался хоть что-то узнать об оружии, которым им всем предстояло владеть, но каждый раз ему отказывали в ответе, ссылаясь на секретность. Из разговоров со своими будущими боевыми товарищами он понял, что те также пытались узнать хоть что-то о будущей службе, но пришли к тому же результату, что и он сам. В конце концов, он оставил свои бесплодные попытки, решив, что так или иначе все само собой в свое время прояснится.