Рождение новой расы / Том 1

Они были не идеально подогнаны, и «тропа» становилась где-то шире, а где-то уже. Грязь под таким настилом постоянно издавала неприятные звуки. За что дорожку прозвали «хлюпающей мостовой».

Нортон подошел к ограждению. Здесь жили Злюка, Саламандра, Грушевый и Вертихвост. Сегодня была их очередь.

— Эй, щенятки, — позвал их Нортон. — Я вам косточек принес, зубки поточить. Эй, ну чего вы? — Как бы Нортон их не звал, псы мирно сопели в своих конурах, и только Вертихвост высунул мордочку, принюхиваясь к воздуху. После чего скрылся обратно в своем жилище.

— Чего это с ними? Заболели что-ли? — Произнес Нортон сам себе. — Ну раз не хотите, я других угощу.

В голосе мужчины слышалась небольшая обида. Будучи по своей натуре человеком сурового характера, он не нуждался в любви. Но ему было необходимо дарить кому-то свою. И псы, виляющие хвостами, подходили для этого идеально.

Нортон развернулся, и, сделав несколько шагов от вольера, решил вернуться.

— Поешьте, когда настроение будет, — сказал он и кинул кости через забор, одну за другой.

Никто из псов не шелохнулся.

Нортон подошел к следующему вольеру. Тут обитали Фрея, Пепельная, Химера и Замарашка. Он любил всех четверых, каждую по-своему. Фрея была красавицей, Пепельная давала самых хороших щенят, старушка Химера была с ним дольше всех, а у Замарашки были самые осмысленные глаза. Четыре суки всегда бежали к Нортону наперегонки, но этой ночью ни одна не удостоила его своим вниманием.

В сердце у мужчины неприятно защемило. Он чувствовал что-то неладное, но понять причину не мог.

Точнее она была ему известна, но вот проследить связь между причиной и следствием было не для его ума. Поведение псов начало меняться пару месяцев назад, когда Эрих заключил сделку с Олафом.

С каждым днём собаки становились все более боевитыми и злыми. Глоткахват покусал свою мамашу Фрею. Псы из одного помета — Факел и Головешка серьёзно сцепились, чего раньше никогда не было. А Стальной с Живчиком ночью серьезно подрали Прыга.

Каждый день собаки становились всё менее управляемыми, а ночи были одна шумнее другой.

Но неделю назад все затихли. Псы стали даже слишком послушными. Говоришь им «к ноге», идут, ни секунды не мешкая. Бросишь им палку, принесут, но хвостом не виляют. Прикажешь им «фас», вцепятся мертвой хваткой, но без типичной для их вида лающей ярости. Хотя бы ночью, во время угощений собаки снова ненадолго становились собой. Мохнатыми друзьями с мокрыми носами и машущими хвостами. Сегодня у Нортона забрали и это.