Приговор некроманту

Гном же услужливо держал свечку и с интересом заглядывал через плечо, похоже, ничего не понимая. Передо мной развернулись буквально библейские страсти, притча о Каине и Авеле или что-то очень похожее. Горт писал от первого лица. Это был его дневник, который он начал вести еще в юном возрасте, и первые страницы были наполнены пылом, максимализмом и наивностью, но чем больше я углублялся, тем мрачней и циничней становились записи черного мага. 

«Сегодня я видел людей, увитых язвами». – Писал Горт. – «Из них сочился белый гной, а сами люди страдали.

Увидев меня, они начали кидать в меня камни, и в визгливом их крике, обреченном и мертвом, я читал страх и ненависть». 

Поразила и другая запись.

«Я пришел в село, где не было пищи. Все посевы сгорели от палящего солнца, а скот пал. Болезнь была в деревне. Черные мухи роем садились на вздувшиеся животы стерв, а во вспоротых животах их копошились белые черви. Ко мне вышел староста, упал на колени, и просил уйти, убрать напасть, но я ничего не мог сделать».

 

Чем больше я вчитывался, тем больше вопросов у меня возникало, а картина описанная Кросом стремительно менялась. В этом дневнике Март был напыщенным снобом, в то время как Горт воином, человеком прямым, творящим честное колдовство. Март плутовал, Горт настаивал на своем. Март юлил и не отвечал прямо, в то время как Горт за словом в карман не лез. 

Выходило так, что именно Март возненавидел людей. 

«Я пришел к брату, но он только смеялся, а когда я приказал ему остановиться, он ударил.

Подло, быстро, в спину. Я снова попытался вразумить его, но Март лишь бил, и мне пришлось отступать. Поднять руку на брата я так и не смог». 

Последняя запись была самой показательной.

«Я проиграл». – Было выведено на последней странице. – «Брат заточил меня в тюрьму, и как бы насмехаясь, просунул сквозь прутья моей камеры этот дневник. Пиши Горт, усмехнулся он. Пиши, в назидание. Однако история будет такова, какой я хочу ее видеть.

Зачем ты сделал это? – Спросил я у Марта.

– Мы так любили свой народ. Ты был творцом, я воином. Однако ты предал людей, а я не изменил своему слову. Зачем?

Ответил он мне просто. 

Ты не понял условий игры! 

Это не игра, это жизни! – Воскликнул я.

Ты глуп и наивен, брат. – Произнес Март. – Ты считаешь людей равными, и они, о чудо, считаю так же, но это не так. Я взрастил это семя, ты уберег его от напасти, но теперь мне нужно будет новое колдовство, в мире, в котором нет места человеку.