Рыжий. Том 2. Остановившие бурю

А глаза предательски щипало. «Не вздумай плакать! Не смей!» — мысленно крикнула она себе.

Так и не дождавшись слов, торговец победно ухмыльнулся.

— Я подумал, что нищей воровке и семи будет много. Забирай и проваливай!

Он швырнул монетки на стол и скривился презрительно.

— И если я тебя ещё раз здесь увижу, клянусь, я сам отдам тебя страже!

Он пожевал губами и улыбнулся:

— А я могу... — и погладил себя по впалой груди.

Танайя, еле сдерживаясь, схватила жалкую подачку и выбежала вон из лавки. Слезы таки прорвались наружу и застилали ей глаза.

===========================================================================================

(94) Тал — малая золотая монета государства Гортен.

Трудности совместного путешествия

Всё утро Сарг чувствовал себя, словно ошпаренный. Он почти ничего не помнил из прошедшей ночи, какие-то обрывки картинок, ощущений, звуков. Мучительно хотелось вспомнить, что же там было, как он себя повёл. Но спросить не мог, язык словно наливался свинцом и не ворочался.

Бросая взгляды на спутницу, он каждый раз чувствовал, как вспыхивают уши, а щеки, казалось ему, светились ярче светила. Женщина шла, словно гуляя, легко перепрыгивая камни на тропе. Встречаясь взглядом с юношей, загадочно улыбалась и опускала глаза. Отчего Сарг снова заливался краской и злился на себя. Но поделать ничего не мог. Как не мог и не поглядывать на попутчицу, внутренне опасаясь, что наваждение рассеется, вместо тоненькой фигурки на тропе окажется древнее чудовище и... На вопрос «зачем» ответа он придумать не мог, просто подсознательно ожидал какого-то подвоха.  

Женщина каждый раз усмехалась на эти быстрые взгляды, пожимала плечами и занималась чисто женскими делами: приводила в порядок волосы, отряхивала одежду, срывала редкие соцветия зимника — словом, нарочито вела себя, как обычная девушка.

А молодой человек шагал по заброшенной тропе, охваченный смятением. События прошлой ночи вытряхнули его из состояния опустошенности, в котором он пребывал после битвы.

Всё спокойствие и сосредоточенность куда-то рухнули, в голове метались обрывки мыслей. Руки помнили ощущение упругой кожи, жар, исходящий от превратившейся в женщину драконицы. Обветренные и искусанные губы — и жаркие поцелуи. 

Будь здесь возможность сбиться с пути, пожалуй, он бы потерялся. Но тропа убегала ввысь, к перевалу, летнее светило припекало, но с ним боролся ледяной ветер с вершин. И казалось, кроме них двоих в целом мире больше никого нет.