Рыжий. Том 2. Остановившие бурю

А вдруг Терсен обманет? А вдруг в лавке засада? А вдруг старик даст больше? Она гнала прочь подобные мысли, но те вновь возвращались. В лавке было тихо и стража лишь прошла поодаль, не заинтересовавшись одинокой наёмницей, меряющей шагами ширину улицы.

Досчитав до двухсот, девушка медленно двинулась к лавке, продолжая отсчитывать удары. Сердце её колотилось куда быстрее, чем обычно, неуверенность делала ноги ватными. Поэтому она считала лишь каждый второй удар, но всё равно, казалось, что считает слишком быстро.

На пару ударов задержавшись на пороге, она толкнула дверь.

Терсен о чем-то увлеченно спорил с торговцем, но голоса звучали мирно. Старик поднял голову, натягивая на лицо дежурную улыбку... сразу же перешедшую в гримасу:

— Ты? Я же сказал тебе убираться!

Он, извиняясь, улыбнулся наёмнику: — Подожди чётки, выгоню попрошайку.

И снова нахмурился гневно, хватаясь за что-то, скрытое под курткой:

— Не хочешь по-хорошему, значит?!

— Ты обманул и обокрал меня! — звонко выкрикнула девушка, невольно хватаясь за подаренный рыжим наёмников крошечный кинжал.

— Ах, так! — вскрикнул торговец, запуская руку за отворот и вытаскивая на свет медальон на широкой цепочке: — Ну, сама напросилась!

Шелест стали прозвучал неожиданно, а в следующее мгновенье простой, но острый меч Терсена со звоном замер в ногте от цепочки, упершись в голубоватое, еле видимое свечение.

— Ах, ну да... — улыбнулся торговец: — как же я не догадался? Шлюха и наемник — прекрасная пара.

— Ну что же ты, голубчик? — издевательски обратился он к обездвиженному наёмнику, охваченному таким же голубоватым свечением: — Я-то думал, ты знаешь про защиту Харстера. Или всё портится, в том числе и обучение в Лагранне?

Торговец повернулся к Танайе:

— Теперь с тобой, шлюха и воровка. Не ценишь ты доброты... А деньги, они всегда нужны. Сказать по чести, я хотел вечерком заглянуть к амонталу Карави, но твоя глупость сделает нашу встречу ближе.

Пожелтевшие, скрюченные пальцы сложились в кулак, торговец повернул кулак горизонтально. Терсен выпучил глаза, побагровел и не сдержал стон.

А Танайя не чувствовала ни боли, ни скованности. Только нагрелась в руке рукоять кинжала, да покалывала ладонь.

Старик удивленно поднес к лицу кулак с зажатым медальоном:

— Что тако...