Рыжий. Том 2. Остановившие бурю

Девушка выдернула своё оружие, в два шага пересекла комнатку и ткнула острием прямо в средоточие призрачного света.

Раздался звон, словно разбилось стекло. Свечение невесомой пылью опало вниз, исчезая.

В следующий миг мощный удар отправил сухонькое тельце торговца прямо в недра шкафа с украшениями.

Слабый вскрик заглушил грохот падения полок и звон осыпающихся с подставок драгоценностей.

А Терсен, прижав остриё меча к шее старикашки, уже навалился коленом ему на грудь.

— Только шевельнись! — сипящим голосом зло выдохнул он.

Торговец замер, в ужасе глядя на острую сталь у своего подбородка.

— Забирай своё и пойдём отсюда — бросил наемник через плечо.

Танайя с кинжалом в руке попыталась открыть стол. Но не тут-то было. Ни ручки, ни замка на крышке ящика видно не было.

— Я не могу! Он не открывается! — приглушенно воскликнула девушка, пытаясь хотя бы остриём поддеть полированную панель.

— Говори, падаль, как открыть? — надавил на клинок наёмник.

— Кхе! Кхе-кхе! — проперхал старикашка, гримасничая.

Терсен чуть ослабил нажим. Из пореза показалась капля густой крови.

— Ну?! — угрожающе нахмурился наёмник.

— Вам не открыть — скрипуче отозвался торговец. — Только я могу...

— Дед, ты не понимаешь. — немного успокоился гильдеец, извлекая кинжал: — Я могу просто прикончить тебя и забрать всё.

— Ты далеко не уйдешь. — голос торговца окреп: — если я умру, сюда через пару-тройку чёток явится стража. А вам за это время ни за что не справиться с замком.

— Обманет. — поражаясь собственному спокойствию после произошедшего, сказала Танайя.

— Нет, клянусь! — торговец дрожал всем телом, видимо, давно не получал ранений и собственная кровь пугала его.

— Слушаю тебя. — произнес Терсен, не убирая кинжал.

— Я верну безделушки… — проскрипел старик. Пожевал губами и добавил: — И заплачу за свою жизнь. Вы покинете город и не будете меня грабить. Убытку вы мне причинили уже изрядно.

— Как-то всё очень просто звучит. — задумчиво протянул Терсен, снова упирая кинжал в горло торговца, чуть выше раны. — Опыт подсказывает мне, что едва мы уйдем, ты поставишь на уши всю стражу. А у них скакуны… Это плохая сделка, старик. Предложи что-нибудь ещё.

— Но мне нечего больше предложить! Я одинок, всё, что у меня есть — лавка и жизнь.

— Старые песни. Грассина, у меня в сумке есть верёвка.