Рыжий. Том 2. Остановившие бурю

Свяжи-ка нашего друга, так нам будет удобнее разговаривать, а ему труднее применить какую-нибудь очередную гадость, которую он, наверняка, прячет в своих одеждах.

Танайя не заставила себя долго упрашивать. Узлы вязать её научил отец, а к торговцу, едва не выдавшему её убийцам семьи, девушка не испытывала совершенно никаких тёплых чувств. Так что вязала на совесть. Наёмник кивнул, отпуская старика.

— Тогда предложу сделку я. Ты, не торгуясь и не жульничая, вернешь девушке то, что присвоил. И да, заплатишь выкуп за свою жизнь.

— А какие гарантии, что ты не убьёшь меня, едва получишь выкуп? — сморщившись от боли в перетянутых руках, спросил торговец. Танайя поразилась самообладанию этого человека, полностью находящегося в их власти.

— Никаких. — пожал плечами Терсен, чистя ногти кинжалом. — Равно как и никаких гарантий, что ты не применишь против нас магию, едва доберешься до своего сундука. Или не дашь знать страже.

— Тогда зачем... — начал старик.

— А вот зачем! — прервал его наёмник, наклоняясь к лежащему и резким движением ломая ему палец. Торговец зашелся было в крике, но Терсен ловко забил ему в рот перчатку и вдавил лицом в пол.

— Слушай меня внимательно, кровосос. Ты без всяких условий сейчас откроешь тайник и всё отдашь. Иначе я буду каждые пять четок ломать тебе по пальцу. Уяснил?

Пленник что-то простонал.

— Не слышу! — повысил голос мужчина, приподнимая голову старика за волосы.

Тот торопливо закивал, силясь выплюнуть грязную пропитанную потом перчатку.

Танайю передёрнуло.

— Я сейчас достану это. — предупредил Терсен, берясь за раструб перчатки. — Если закричишь, тебе будет очень больно. Куда больнее, чем сейчас. Ты меня понял?

Кивок.

Наемник извлек обслюнявленную перчатку, брезгливо скривился и выкинул её в угол.

— Вот видишь. — произнес он, за шиворот поднимая сухонькое тело торговца и подтаскивая его к столу: — С разумным человеком всегда можно договориться.

— Ру-уки... — простонал старец, морщась от боли.

— А может, ещё и ноги? — с угрозой произнес наёмник, снова поднося кинжал к горлу пленника.

— Грассина, закрой-ка дверь. Неровен колокол, войдёт кто. А мы тут не закончили...

Танайя, попятившись, упёрлась в тяжёлую, подбитую железом дверь. Не отводя глаз от мужчин, нащупала засов и задвинула его. Происходящее пугало её. Не так она представляла себе процесс возвращения своих украшений.