Рыжий. Том 2. Остановившие бурю

Сейчас они все собрались у ворот и ждут, что мы пойдём на приступ их городишки. А мы не пойдём. — хихикнул наёмник. — Но туда нам теперь лучше не соваться.

Девушка принялась отряхиваться и вытрясать листву и ветки из волос. Терсен с усмешкой наблюдал за ней:

— Да уж... Ты сейчас похожа на чучело. Из тех, что крестьяне любят на полях ставить.

— Ты меня не бросил... Благодарю. — тихо произнесла Танайя, гадая над мотивами поступка наёмника.

— Найм — дело святое. — пожал плечами мужчина. — Говорят, у наёмников нет ни чести, ни совести.

Пожалуй, так оно и есть, иначе не прожить. Но наёмник, который бросает нанимателя, долго и не живёт. Его или убивают за такое, или перестают нанимать. И так, и эдак конец один. Ладно, пойдем, пожалуй.

— Куда? — идти куда-либо Танайе, у которой после недавнего бега к ногам словно привязали огромные камни, совершенно не хотелось.

— Подальше от славного города Таристала. Ты же понимаешь, как нас там сейчас ждут? А я не люблю, когда меня ждут ТАК. Причём, подальше — это в самом деле значит «подальше», в ближайшие селенья уже, наверняка гонцов отрядили.

— Здесь нет селений — против воли вырвалось у девушки. — Только Чергран, скорее, форпост, чем город, в девяти перегонах.

Терсен пристально посмотрел на неё:

— Ты отсюда родом?

— Не совсем. Но бывать здесь доводилось. Здесь же ярмарка.

— Вот проклятье! — выругался наёмник.

— Примерно в пятнадцати перегонах, уже в другом владеньи есть крупный город Паренсел. Дорог туда нет, но можно попытаться пройти по лесам.

Правда, я там ни разу не была...

— Пятнадцать, говоришь? — задумчиво почесал щетину наёмник. — И в каком направлении?

— Туда. — Танайя указала рукой на северо-восток, в самую густую чащу.

— Умеешь ты обнадёжить... — усмехнулся Терсен.

— Почему? — захлопала глазами девушка, не поняв насмешки.

— Забудь. — махнул рукой наёмник. — пятнадцать, говоришь? За день не дойдем. Да и за два вряд ли. А поесть мы с собой не взяли. А ты молодец! — вдруг сменил тему он.

— Почему?! — Танайя никак не могла привыкнуть к манере изъясняться своего спутника.

— Потому! — довольно резко отозвался наёмник, поворачиваясь к ней спиной.

— А там что?

Девушке стало обидно.

— Ничего. — буркнула она, заканчивая отряхиваться.

— Не куксись, красотка! — засмеялся Терсен. — Ты как дитя малое. «Отчего», «почему»... В твоем возрасте уже можно знать о жизни чуть больше.

Танайя засопела, не зная, что ответить.

— Молодец потому, что падала, подыхала, а палку свою не бросила.