Мера хаоса

Попробуй высказать такое обычный человек, его бы заподозрили в одержимости Хаосом. Но бродящим по дорогам старикам, наряженным в яркие одежды, церковь прощала многое, почти все.

            Простила бы и такие слова.

- Ну а в общем, - добавил шут вполголоса, - ты от меня ничего такого не слышал, а я ничего не говорил...             Осторожность не вредила еще никому, в том числе и паяцам.

- Так! Слэзаы! - Хорст ощутил, как развязывают веревки, держащие его на спине фрона.

Потом сильные руки подхватили пленника и поставили на землю. Ноги подогнулись, а голова закружилась. - Тэпэр сам шагаы!

            Хорст не сразу понял, что ноги его свободны. До сих пор пленников везли словно груз, привалы делали два раза в сутки, а остальное время шли, шли и шли. Холиасты казались неутомимыми, как и их маленькие неказистые кони, и двигались с чудовищной скоростью.

            Конные воины из княжьей дружины или отряда кого-либо из редаров, обязанных защищать людские земли от набегов, не имели шансов угнаться за горцами, и надежды Хорста на то, что их освободят, постепенно таяли.

Пленников не кормили, только давали напиться на привалах, и после двух суток такой жизни в животе ощущалась пустота, а в мышцах - болезненная слабость. Замысел холиастов выглядел понятно - у голодного не достанет сил на бунт или побег.

- Эх, красотища какая! - прошептал кто-то из пленников.

            Хорст переждал, когда головокружение отпустит, и только потом открыл глаза.

            Горы высились рядом. Исполинские каменные тела поднимались к небесам, окутанные снегом вершины казались шапками из белоснежного меха. За первым рядом хребтов виднелся второй, еще более высокий. Темными морщинами выглядели ущелья, ранами - перевалы.

- Пошлы, пошлы, - Хорста подтолкнули в спину, и он шагнул вперед.

            Едва заметная тропка вилась среди округлых серых и белых валунов, довольно круто поднимаясь вверх. Фроны, сейчас бойко цокавшие копытами по камням, не прошли бы тут с грузом.            Солнце опустилось за горизонт, стало темнеть, а ветер сделался холодным. Горцев мрак не смутил, они зажгли факелы и продолжали идти вперед. Глаза их отражали свет, как у громадных кошек.