Рунное наследие. Вдыхающая жизнь

Второй раз за день. Эйфорию как рукой сняло.

Отец же подошёл к мечу и бережно поднял его, как родную дочь. А на Дану лишь посмотрел своим холодным взглядом и бросил, словно песок в огонь, всего одно слово:

– Восемнадцать.

Угли от кострища в душе Даны ещё тлели, и она пока не собиралась сдаваться:

– Но разве я не дотронулась? Я же прыгнула прямо на тебя – тебе некуда было деваться.

– Никогда не закрывай глаза. Особенно от ощущения победы. Которая ещё не наступила.

Дана и правда зажмурилась. Но это случилось само собой.

Как и то, что она преждевременно обрадовалась выигрышу. Объяснять это отцу не хотелось. А вот что действительно хотелось, так это узнать, как же он сумел увернуться от неизбежного контакта с её рукой. О чём она и спросила.

– Это манёвр-приманка. Враг думает, что ты попался. И никуда не денешься. На самом же деле. Ты ждёшь раскрытия врага. Когда ты прыгнула. Я упал на спину. На том же месте. Пропуская тебя над собой. Была бы ты врагом. Я бы ударил. Двумя ногами. Пока ты летела надо мной.

Договорив, Брол прошёл мимо лежащей на земле дочери и направился к дому.

Дана не могла не заметить, с каким трепетом он относится к мечу. И будь тот человеком, она бы подумала, что даже с уважением. Её разозлило это. Нет, дочь почувствовала настоящую ревность к неодушевлённому предмету. Она не смогла сдержаться и выпалила:

– Значит, какая-то железяка тебе дороже меня?

– ? – немой вопрос читался на лице отца, когда он повернулся к Дане.

– Мне ты даже руку не подал, чтобы помочь встать, – тлеющие угли, приправленные огнеопасными чувствами, вспыхнули с новой силой в Дане.

– А свой меч поднял так, словно это хрупкий цветок.

– Ты не права. У меча нет рук и ног. У тебя – есть. У него нет выбора. У тебя – есть. Он не может подняться, если упал. Ты – можешь.

Понимая, что ей нечего возразить против железных доводов отца, Дана немного успокоилась и решила убедиться в своих выводах по поводу спора:

– Так что, получается, ты не возьмёшь меня в ученицы?

– Догадливая, – впервые за последние, уже и не известно, сколько дней – а может, и недель – отец её похвалил.

Впрочем, Дана понимала, что это была издёвка.

– А может, ты мне дашь ещё несколько попыток? – поинтересовалась она, догадываясь, каким будет ответ.

– Не забывай. Ты проиграла спор.

Брол больше не обернулся к дочери. И не увидел её подавленный вид.

Народ потихоньку расходился, возвращаясь кто к привычному безделью, кто к отложенной работе.