Гамбит некроманта

— Наши планы меняются?

Некр качнул головой в жесте отрицания.

— Корректируются?

— Нет, — некромант вдохнул, как перед прыжком в воду. — Ты спускаешься к оберегу и вкачиваешь в него столько, сколько сможешь. Но! Будешь валяться в грязи по моей команде, никак иначе.

— А что, позволь поинтересоваться, станешь делать ты? — Роман в восторг от услышанного не пришел, что лишний раз напомнило о его не совсем рыцарском происхождении.

— Всю грязную работу я оставил тебе, — признался Некр. — Ты только взгляни сколько там глины.

Ужас же! Ботинки можно выбросить сразу.

— У тебя есть еще. Не прибедняйся.

— Разумеется. Но валяться в грязи все равно тебе. Я же займусь сущей ерундой: стану отвлекать и провожать на тот свет нашего узника, но сначала следует разобраться с юной леди.

— Какой еще… — но Роман не договорил, наконец разглядев ту, за которой Некр, наблюдал уже давно.

Сияние сплелось в туманный кокон, а затем развеялось бесследно, оставив на камне то, чем становится сверх, долго заключенный в земле, бессильный покинуть свою тюрьму и одновременно купающийся в безграничной силе.

— Из нее делали стража и жрицу — проводника силы. Однако шло время: часами проносились тысячелетия, минутами — века, а секундами — годы. Она разочаровалась в своем предназначении и изменила ему, — тихим замогильным голосом нараспев принялся рассказывать Демон. Шелестящий голос должен был бы пугать, однако Некра он успокаивал.

— Признаться, не могу винить ее за это, — произнес он, ни на мгновение не отрывая взгляда от золотоволосой и золотокожей обнаженной девушки лет восемнадцати на вид, одновременно соблазнительной и отталкивающей, беззащитной и смертельно опасной.

Она сидела на камне-обереге, медленно поднимающемся из-под земли, слегка откинувшись назад, опираясь на кисти рук, широко разведя ноги, демонстрируя себя, как сказал бы Демон, во всей красе. Вот только некроманта охватывал такой ужас, что ему было явно не до девичьих прелестей.

Ужас рождал некто, вылезавший из земных глубин, но и жрица — тоже.

Некр никогда не мог похвастаться дальнозоркостью, но не сомневался — у нее не было глаз. Вместо них темнели провалы, полные черного тумана, — бездна, не имевшая ни малейшего отношения к мраку или тьме. Из взора девушки выходило само ничто, а по щекам катились кровавые слезы.

Она резко встала, словно двигаясь в танце, качнула бедрами, подстраиваясь под слышимый лишь ей ритм. Сейчас все окружающее пространство было завязано именно на ней.