Гамбит некроманта

За подмастерьев и учеников отвечал наставник и никто более. Он обучал подопечных так, как считал нужным, и тому, что полагал важным. И никто не стоял над ним с талмудами и предписаниями. Некроманты вообще доверяли друг другу, в некоторых вопросах слепо.

— Однако раскиданы они по всей необъятной.

— Насколько раскиданы? — с тоской в голосе спросил Женька.

Уезжать из Москвы не хотелось. В душе зудело навязчивое и неприятное ощущение приближающейся беды, которую он вряд ли сумеет предотвратить или хотя бы узнать о ней, если станет таскаться по деревням и весям.

Вернется — если останется куда — и не обнаружит ни Некра, ни центра, ни людей и сверхов, которых начал звать друзьями, ни Дарителлы... А жить по-прежнему уже не сможет.

Зато следующим пришло понимание того, что он круглый идиот и нытик. Библиотекарь тоже вряд ли ездил в Тмутаракань и охмурял там будущего подельника. Даже если так и было, они давно уже в Москве.

— Камчатка, Африка, Таймыр, Алтай… — принялся перечислять Эд.

— А в Москве или хотя бы в Питере? — взмолился Женька.

— Ты не знаешь, кто-нибудь из некромантов недавно… ну год-два перебрался в столицу?

Тот снова задумался, а Женька вздрогнул: Ксения подкралась к столу абсолютно неслышно.

— Возьму конфетку?

Эд не ответил, видать, очень глубоко ушел в раздумья.

— «Мишку на севере» хочешь? — спросил Женька, протягивая девочке конфету.

Та отказываться не стала.

— И «Белочку».

— И «Белочку», — согласился Женька.

Ксения засунула сладости в рот одновременно: «Мишку» за правую щеку, «Белочку» за левую.

Однако при этом четкости речи не потеряла, наводя Женьку на мысль о том, что слова звучат прямо у него в голове.

— Ты и так умеешь?

— Я — уникум, — заявила Ксения, кокетливо поведя плечиком. Выглядело это забавно. — А ты зря расстроился. Не нужно тебе уезжать. Все на Москве завязано, это я тебе заявляю со знанием дела.

— Аннушка, — отмер Эд и пояснил: — Та самая, которая масло разлила.

— В смысле? Из-за которой Берлиоз… того. На Патриарших?

Некоторое время Эд смотрел на него внимательно, словно пытаясь определить, рехнулся его напарник или еще не до конца потерян для общества стражей смерти, метаморфов и ведьм, и наконец, сказал:

— Угу.

Только не на Патриарших, а на Чистых. Из-за нее председатель Горкома навернулся на лестнице и ногу вывихнул. Мы тогда над ним веселились долго и Берлиозом прозывали.

Женька шумно выдохнул.

— Нервный ты стал.

— Ага, — подтвердила Ксения. — Мяты тебе надо и ромашки, я мамке скажу, полечит.