Гамбит некроманта

Настырный колосок, согнувшийся под собственным весом, так и норовил попасть по носу. И, с одной стороны, следовало протянуть руку, убрать его в сторону, а с другой… двигаться не хотелось. Совсем. Представься ему такая возможность, Женька никогда не вставал бы.

— А вот это вряд ли, — прошелестел ветер, запутавшийся в стеблях, прозвенело легким ароматом грозы, отбушевавшей очень далеко отсюда: в иной реальности.

В небе маячила черная точка, стоило найти ее взглядом и попробовать рассмотреть, начала приближаться. Все росла и росла, обретая очертания хищной птицы.

В вышине пронесся пронзительный клекот, и сокол упал прямо на него, словно спутал с мышью. Женька отвернулся в последнюю секунду.

Захлопали крылья, мазнуло по щеке невесомым оперением. Рядом в траву опустилась уже не птица, самая прекрасная женщина на свете; обняла поперек груди, положила на плечо голову — привычно, тепло, сладко.

Женька сладостей особо не любил, но Дарителла обожала мороженое, а оно сладкое. И губы после лакомства у нее такие же. Он смирился: и с вкусом, и со словом, оно, кажется, даже начало ему нравиться.

— Я уж было приготовилась бежать за тобой через Рубеж, возвращать.

— Сам не знаю, почему у него не вышло, — проговорил Женька и вздрогнул, вспомнив последние минуты в реальности. — Или получилось, и я мертв?

Он вдруг сообразил, что чувствует слишком ярко окружающий его сновидческий мир — Долину грез, как называла Дарителла, — а вот себя самого почти не ощущает и проснуться не может, хотя первое, чему научился — не застревать в собственном сновидении.

Дарителла говорила, что когда-нибудь подобное умение спасет ему жизнь, и Женька в этих словах не сомневался.

— Не могу проснуться!

— Тсс… — она приложила указательный палец к его губам. — Не тревожься. Хороша была бы я, позволь уйти тебе.

Он прихватил палец губами.

— Не после того как ты победил самого темного библиотекаря.

Женька фыркнул.

«Победил — слишком громко сказано, — подумал он, но в Долине грез слова и мысли были равноценны и равнозвучны. — Скорее, чудом унес ноги».

— Остальным не удается и этого.

— Как тому метаморфу, что прикинулся полицейским?

— Домовому, — поправила Дарителла, — и он пришел к тебе не по приказу библиотекаря. Он хотел помочь, а не навредить, вот только повел себя неверно. Со всеми случается. Особенно, если почти не имеешь дел с людьми. Дрема, в которой ты пребываешь — его лап дело. Она целебная, не противься.

— Значит, дар убеждения библиотекаря почти иссяк?

Дарителла качнула головой.