Гамбит некроманта

— Он перешел Рубеж, кинулся к Владыкам Нави и обещал вечно охранять границу между мирами, если они помогут. Поклялся им в верности — за себя и всех тех, кто пойдет по его стопам.

— И они помогли? — вопрос, впрочем, был глупый: раз существуют Орден и Гильдия, значит, все у того некроманта получилось. Вот только Дарителла так и так служит Нави.

— А я кинулась бы в ноги к Владыне. Она добра ко всем.

— Придется же платить… Не надо, — попросил Женька.

— Не буду. Ты ведь жив. Но ради тебя и не жалко. К тому же… — она лукаво улыбнулась.

— Я однажды оказала ей услугу, которую можно счесть значимой.

Ее волосы пахли вереском. Женька ни разу в жизни его не нюхал, но знал, что это именно вереск. Голова шла кругом, но приятно, не так, как недавно. И тело ее — прохладное и жаркое одновременно сводило с ума.

***

Аннушка Вострякова родилась в конце девятнадцатого века и обладала сильным чутьем к потустороннему едва ли не с младенчества. Наверное, живи она в деревне, никто бы на ее дар внимания не обратил, самое большое, пошла бы в ученицы к какой-нибудь знахарке, но Аннушке повезло.

Или наоборот — это как посмотреть.

На стыке столетий у людей, как правило, обострялся интерес ко всему, лежащему за гранью привычного: гаданиям, вызовам умерших родственников и прочим приворотам-отворотам, которыми охотно зарабатывали как шарлатаны, так и ведьмы всех мастей. Аннушку заметил колдун, выкупил у родителей — семья бедствовала и лишний рот в избе, тем более женский, был без надобности — и принялся обучать нехитрым актерским приемам и фокусам.

Колдовство Аннушке не давалось, но варить зелья она худо-бедно научилась, талантом актрисы оказалась не обделена и в отличии от большинства маленьких девочек ее возраста тяготела вовсе не к куклам и сластям, а к похоронным обрядам, темным наговорам, жертвоприношениям — чистому злу, как сказали бы люди. Колдун радовался приобретению: ему практически не приходилось наставлять свою подопечную, она все схватывала налету и воплощала даже лучше, чем он ожидал.

Вряд ли он не понимал, с кем имеет дело и чем ему грозит неудовольствие Гильдии от скрытия ее возможного адепта. Однако куш стоил риска, а за риск платили очень неплохо.

В двух столицах в определенных кругах — разумеется, сплошь человеческих — только и разговоров было, что о чудо-ребенке. В модных салонах Аннушка появлялась во всем черном, с вуалью, прикрывающей верхнюю половину лица, перчатках и с черепом вместо куклы: то собачьим, то обезьяньим, то человеческим.