Гамбит некроманта

Он сидел прямо, одетый — Некр наверняка посмеялся, оценив вопиющий диссонанс между облачением магистра и окружающей обстановкой — в спортивный костюм, сжимая подлокотники кресла побелевшими от напряжения пальцами. Постаревший, даже одряхлевший — и как только Роман не замечал этого раньше? А куда глядели прочие рыцари и магистры?..

— Ты ведь знаешь… уже догадался, — вторил его мыслям отступник. — Неужто отринешь рыцарство и доблесть, сражаясь со стариком?

— В уничтожении ядовитой гадины мало доблести, — ответил Роман, — зато есть необходимость, если она свила гнездо в твоем саду и заползла в дом.

— Какие слова… И кто же тебя научил?..

Роман не стал поддаваться на эту игру, промолчав.

— Однако ты ведь не станешь отрицать мое право назначить себе защиту и опору? В кодексе Ордена прописана подобная возможность.

Да, такой пункт содержался в правилах поединков. Но, насколько Роман знал, им никто не пользовался до сего дня.

— Лазейка для отступника, которого оставили силы.

— Однако совет принял ее, — напомнил тот, — и никто не в силах запретить мне.

Роман хватанул ртом воздух, почти физически ощутив, как натянулась и затрепетала незримая нить. Некр сейчас наверняка ругался и злился, обзывая всех рыцарей недалекими остолопами. Он-то вряд ли знал кодекс Ордена, иначе и к поединку отнесся бы не столь спокойно.

— Мальчик-мальчик. Не я, а ты отступник, отринувший и Орден, и нашу силу, и цель. Признайся, уже начал вслед за гильдейцами считать людей недостойными нашей защиты?

«Нет, в эту ловушку я не вступлю!» — пообещал Роман и самому себе, и Некру.

— Отнюдь не библиотекари устраивали крестовые походы, насиловали женщин, убивали детей, жгли язычников. Отнюдь не те, кто насаждал идеи о том, что белая раса должна стать проводником в мир прогресса, науки и процветания для прочих, привели к геноциду в Индии, рабству африканцев. И индейцев вырезали на новом континенте, за что, к слову, твой некромант ненавидит европейцев вообще и англосаксов особенно — снова люди.

Роман отрицательно покачал головой. Слово материальнее мыслей, и оно имеет слишком большой вес в явном мире, чтобы поддаваться.

— Дела людей не касаются Ордена. Наша цель — существование человечества, — сказал он.

— Естественный отбор… — протянул отступник.