Гамбит некроманта

Она тебя спасала, ты ее из-под удара выводил. Хоть так посмотри, хоть эдак, а друг другу не чужие. Вот и сумел достучаться.

Женька пристыженно опустил голову.

— Стакан на стол. Налью еще, — пообещал Некр.

Женька, вздохнув, повиновался.

— Я идиот? — спросил он.

— Ты — человек, — фыркнул Некр. — Идиот вряд ли был бы мне интересен. К тому же ты на удивление легко чувствуешь себя в нашем обществе.

— Да уж…

— Дари — не человеческая простушка, — сказал он наставительно. — Прекрати раздувать на ровном месте проблему вселенского масштаба.

Мне хватает и темного библиотекаря, чтобы еще и тебе утирать сопли. Не мое дело, что там происходит между вами. С уверенностью могу сказать одно: злиться на тебя вечность никто не собирается и не будет. Человеческая жизнь слишком коротка. Ни один сверх не решится позволить себе подобную роскошь.

— Если только человек небезразличен, — вздохнул Женька.

— Бесспорно. Но ты точно не из этой категории.

— Откуда же?..

Некр фыркнул и наполнил стаканы:

— Ерундой не страдай.

Утомляет и вообще… деструктивное поведение.

Следующая порция коньяка пошла лучше первой. Жизнь после нее действительно показалась проще.

— За все приходится платить, Жека, — произнес Некр. — Думаешь, сила и долголетие даются кому-то просто так? Сегодня ты видел, чем расплачиваются метаморфы. Поверь, у других все также непросто. И у библиотекарей тоже. Я имел честь дружить кое-с-кем… потом убивал этого кое-кого… неважно.

— А…

Некр качнул головой.

— Рассказываю лишь потому, что ты действительно можешь оказаться библиотекарем, хоть и не верю в подобное, уж извини.

— Я понимаю…

— У библиотекарей гибкий ум. Они способны выдумывать блестящие планы, интриги, комбинации за считанные минуты. Они непревзойденные стратеги, но… львиная доля их сил уходит на то, чтобы не погрязнуть в рутине собственных выводов. Библиотекари только тем и занимаются, что одергивают себя, не позволяют нырнуть в пучину неуместных и откровенно злых мыслей: о предательстве, злокозненности, ненависти… У каждого Моцарта есть свой Сальери.

Вот только злодея-завистника выдумал Пушкин. По его стопам ходят многие и многие. Я поднимал первую жертву нашего библиотекаря. Она ела себя поедом, а заодно и окружающих за то, что отказались отдать ей свое. Жертва — отражение мыслей поймавшего ее библиотекаря, понимаешь?

Женька кивнул, хотя смысл пока до него не дошел.

— Есть такие люди: винят в собственных неудачах других. Тот, кого мы ищем, делает то же.