Гамбит некроманта

Особенно в свете недавних событий, — сказал Роман вроде бы и просто, но Некр уловил в интонации немалую заинтересованность.

— Слухи? — поинтересовался он.

— Пересказывать не буду, — предупредил Роман. — Нам только сатисфакций сейчас не хватает. А ты ведь полезешь отстаивать честь Гильдии и себя в ней. Достаточно темного библиотекаря.

Некр кивнул:

— Сделай милость. Моим «якорем» Жека уже был. А теперь, значит… стал учеником?

Роман фыркнул.

— Все еще хуже? — догадался Некр и громко рассмеялся.

— Давно обо мне не распускали столь пикантных сплетен! Пожалуй, впору гордиться, а не дуэлировать!

— Библиотекари не становятся ни некромантами, ни рыцарями.

— Спорное утверждение, — утирая выступившие в уголках глаз слезы, проговорил Некр. — Во время последнего противостояния именно Орден укрывал их от темного собрата.

— И ты решил сделать нечто схожее с помощью договора?

Некр, наконец, добрел до «Инфинити», обогнул колонну и разглядел Романа. Тот подпирал еще одну, расположенную метрах в двадцати от этой и, как обычно, выглядел полной противоположностью респектабельного человека.

По мнению Некра, в таких джинсах и ветровках сейчас разве лишь студенты-общагочники ходили или совсем уж неудачники, не обладавшие вкусом или средствами, чтобы не покупать себе одежду подешевле. Ведь встречают по одежке — всегда. На шее Роман носил тяжелую цепь, как у братков из девяностых, — символ положения в ордене, но какой-то совершенно нелепый, портящий образ окончательно.

— Никакого эстетического чувства с тобой не хватит, — пробормотал Некр себе под нос, стараясь задавить раздражение. — Мой талисман шел тебе больше.

Впечатление чуть скрашивала прическа, модная в этом сезоне. В прошлом веке рыцарь стригся столь коротко, что смотреть на него без слез было трудновато. Сейчас же волосы отросли, и даже получалось разглядеть их серенький русый оттенок. Только глаза не подвели: крупные, слегка раскосые, словно у кота.

— Извини, не расслышал.

— Ответа? — Некр поморщился. — Я не уверен… не знаю, является ли Жека хранителем знаний. Мне повторить древнюю истину? Библиотекаря невозможно отличить от обычного человека, пока он не проявит себя. Ну или хотя бы не проживет лет сто, практически не старея или даже молодея, — сказал, и некто ехидный в голове заметил, что когда-то и в отношении Романа он опирался на древние истины.