Таинственные расследования Салли Локхарт. Тигр в колодце. Оловянная принцесса

Голдберг излагал свои мысли просто, но в то же время убедительно, и Салли заметила, что невольно проникается его доводами.

Последний абзац гласил:

Однако существует бремя, которое евреи вынуждены нести на своих плечах лишь потому, что они евреи, и от которого освобождены другие рабочие. Я говорю о заботах мистера Арнольда Фокса. Этот господин в пылу своего антисемитского рвения собирает то, что с любовью называет информацией о притоке большого количества евреев из России. Он, бесспорно, будет использовать любые факты, которыми изобилует его воображение, дабы дискредитировать всех евреев в глазах англичан, и мы, конечно же, должны постараться не снабжать его боеприпасами, которые он впоследствии обратит против нас.

Предвижу, как владельцы еврейских потогонных предприятий, которые читают «Кроникл», немедленно утроят жалованье своим работникам и наполовину уменьшат количество рабочих часов с целью досадить мистеру Фоксу. Вот она – сила прессы.

Салли улыбнулась и отложила газету. Она мало знала о потогонной системе труда – практике найма бедняков на вредное производство за нищенское жалованье; было ли это портняжное дело? Мебельное дело? Сапожное дело? Это отвратительный бизнес, но ясно, что происходил он не только из-за злого умысла и алчности владельцев этих предприятий, как предполагал Голдберг.

Салли взглянула на часы – они показывали пол-одиннадцатого. Она не устала, но решила отправиться в постель. Почитать какую-нибудь ерунду.

Она встала и открыла форточку – запах пороха все еще висел в воздухе.

Когда она раздвигала шторы, то услышала звон разбиваемого стекла.

Он донесся слева, где под стеклянной крышей у стены стояла камера на рельсах, оставленная Уэбстером.

Салли ничего не увидела в окно, лишь отражение света комнаты, поэтому она вплотную приблизилась к стеклу и задернула за спиной занавески. Она снова услышала звон, и когда ее глаза привыкли к тусклому свету, пробивавшемуся из-за облаков, Салли разглядела фигуру – мальчика или подростка, – прижавшуюся к стене над навесом.

Тень подняла руку, будто собираясь бросить камень.

Рука распрямилась, и Салли услышала, как дождь осколков пролился на деревянный пол, а затем уловила высокий, почти детский смех. Парень поднял лицо к небу и боком прокрался вдоль стены к следующему оконному проему.

Салли схватила лампу, распахнула балконную дверь и закричала:

– Прекратите! Немедленно прекратите!

Раздался громкий смех, и парень швырнул еще один камень.