Шепот звезд. Пилот

Такое молчание могло означать только одно – неугомонный квартерон явно что-то задумал, и задуманное наверняка настолько же далеко от закона, насколько сам дознаватель близок к почетному званию лучшей вердийской исполнительницы экзотических танцев. Улыбнувшись столь нелепому сравнению, особист бросил еще один взгляд на оживленную улицу и решительно повернулся к своему столу – ему предстояло еще очень много дел, требующих самого пристального внимания.

А по улицам Солии спешили куда-то по своим делам разодетые в яркие весенние одежды пешеходы, в синем небе сновали кары и гномьи флипы различных марок и модификаций, по воздушным полосам метро следовали поезда по давно известным направлениям, где-то за белыми стенами города шумело море, готовясь к короткому периоду штормов, а гранд-дознаватель все никак не мог избавиться от тревожного ощущения надвигающейся беды.

Недолго им осталось вот так беззаботно ходить и летать по мирным улицам… 

***

Пропетляв по серым извилистым коридорам святой обители около получаса Орвара наконец привели к какой-то комнате с деревянной на вид дверью.

Сопровождавшая его монахиня, такая же молчаливая как и ее предшественница, вытащила из рукава тонкий металлический ключ с мелкими зазубринами, вставила его в замочную скважину, несколько раз повернула сначала в одну сторону, затем в другую, услышала тихий щелчок открывшегося замка, и, вытащив ключ, отошла от двери.

- У вас есть час, - проговорила женщина, делая пять шагов назад по коридору и кивком указывая на дверь.

– Если что-то понадобится, я буду все время здесь. 

Поблагодарив служительницу богини, Орв шагнул в комнату, ставшую тюремной камерой для его матери.

- Приветствую Вас, матушка, - негромко проговорил северянин, останавливаясь на пороге и вглядываясь в полумрак небольшого помещения.

- Явился все-таки, - сидевшая у единственного окна, занавешенного плотными шторами светловолосая женщина даже не обернулась к нему. – Захотелось посмотреть на мое унижение и продемонстрировать превосходство победителя?

- Нет, матушка, только поговорить, - Орвар прошел вглубь комнаты, замирая в паре шагов от матери и становясь так, чтобы ему было видно ее лицо.

– И Вам известно, что я хочу услышать. 

Лишь плотно сжатые губы и слегка порозовевшая кожа бледных впалых щек стали свидетельством внутренней борьбы в душе Сольвейг Вестар. Орвар не торопил мать с ответом, терпеливо ожидая ее безоговорочной капитуляции.