Профессиональный некромант. Пенталогия в одном томе (авторская версия)

Однажды чуть землетрясение не пропустил, хотя земля под ногами тряслась так, что мой ученичок (чтоб он в жабу после смерти переродился) мог стоять только на карачках. А до меня дошло лишь тогда, когда от немилосердной тряски тяжелый фолиант с заклятиями свалился с постамента и отдавил мне свежую мозоль на большом пальце.

Такой вот я временами невнимательный некромант…

— Э-э… м-мэтр Гираш? — неуверенно сказал его сиятельство, когда мы пересеклись взглядами. — Что вы делаете?!

Я строго посмотрел на зависшего у него перед лицом, грозно шипящего таракана, который, наконец, отрастил себе полноценные крылья, и кашлянул.

— Да, собственно, выполняю свое обещание. Нич, перестань пугать людей — они уже поняли, что за черту заступать не следует.

Его сиятельство машинально опустил глаза и на всякий случай отошел от натянутой в проходе тоненькой красной нитки, на которую я возлагал большие надежды.

— Разумеется, мэтр. Мы ни в коем разе не собирались вам мешать. Но все же объясните, пожалуйста, что это значит?

— Это значит, господин граф, что, пока мастер Лиурой разбирается с древними рунами, я взял на себя смелость обеспечить нам защиту от нежити.

Надеюсь, вы ничего не имеете против? Замечательно. Тогда прошу вас не заходить во двор и ни в коем случае не наступить во-о-он на те черточки. И тем более не задеть ту тонкую нитку… да-да, вы совершенно правильно смотрите… потому что это может весьма плачевно отразиться на вашем самочувствии.

Граф зябко передернул плечами и попятился еще дальше.

— Благодарю вас, — кивнул я, а затем очень осторожно двинулся к воротам, аккуратно переступая через обсыпанные травками линии. — Я почти закончил, господа. Осталось нанести лишь пару завершающих штрихов.

— И что это будет? — хмуро спросил мой Годжа.

—Увидишь. Если повезет, — хмыкнул я, остановившись перед дырявой решеткой. — А теперь не мешайте, господа. Я должен сделать одну пренеприятнейшую вещь. Нич, иди сюда — мне понадобится твоя помощь.

Таракан, оставив людей в покое, послушно метнулся к воротам.

Усевшись на подставленную руку, он старательно обнюхал мою кожу. Но убедился, что порочащего человеческого запаха у нее до сих пор нет, и довольно фыркнул.

— Режь, — сухо потребовал я, закатывая рукав повыше. И Нич так же послушно выпустил жвалы, бестрепетно резанув ими по запястью. — Хорошо. Еще раз.

Тонкая с виду кожа, на которой весьма устрашающе смотрелся сложный рисунок из вен, поддавалась крайне неохотно.