Профессиональный некромант. Пенталогия в одном томе (авторская версия)

Острые, как бритва, жвалы «фамильяра» вонзались в нее с огромным трудом. С еще большим трудом они вспарывали ее обманчиво хрупкую структуру и уж совсем тяжело резали даже мелкие сосуды.

Ничу потребовалась не одна минута, чтобы качественно испортить мне руку. Несмотря на то, что челюсти я ему сделал такие, что любой упырь от зависти удавится. Но, наконец, ему все-таки удалось распороть запястье на достаточную глубину, и оттуда медленно, крайне неохотно полилась густая, тягучая, насыщенного черного цвета жидкость.

— Достаточно, — так же сухо велел я, и Нич поспешно облизнул перепачканные в крови жвалы. — Теперь не лезь. Я сам справлюсь.

Таракан без единого возражения перелетел на решетку и уже оттуда принялся внимательно следить за тем, как я аккуратно собираю темную жидкость в специально заготовленную пробирку.

Это было совсем не больно. На самом деле, я уже давно позабыл, что такое боль — мое тело слишком хорошо приспособлено для подобной работы. Поэтому процесс сцеживания не потребовал титанических усилий.

Я должен был следить лишь за тем, чтобы кровь не пролилась мимо, потому что в случае утечки замку барона грозили серьезные неприятности.

Дождавшись, пока пробирка наполнится на две трети, я наклонился и сжал рану зубами, наполняя ее собственной слюной. Машинально сглотнул несколько капелек неестественно вязкой крови. Непроизвольно поморщился, потому что ее вкус оставлял желать лучшего, но сдержался — не выплюнул обратно. После чего утер губы рукавом, придирчиво оглядел запястье, на котором остался лишь небольшой розовый шрам, и удовлетворенно кивнул.

— Фух. Самое главное сделано. Ну-ка, отойди.

Нич снова перебрался с решетки обратно на мое плечо, старательно обогнув дымящуюся пробирку. А я, убедившись, что никого не задену, осторожно наклонил пробирку и вылил ее содержимое на специально подготовленный камешек, к которому привязал магический рисунок.

От первой же капли заговоренный камень вспыхнул кроваво-красным огнем, осветив каменные стены замка сочным рубиновым маревом.

Мгновенно нагрелся, запылал, едва не испортив мне кожу на ладонях. А затем с него на землю протянулся тонкий, едва видимый ручеек, который вылился точно на одну из начертанных мною линий и с готовностью растекся по земле.

Всего через пару ударов сердца рубиновая жидкость растеклась по двору, ненадолго высветив сложнейший рисунок, который я по праву мог назвать настоящим шедевром.