Кровь с молоком или неоплаченный долг

А что они втроем хотели надругаться над девчонкой, это, значит, не считается?

Важек поднял удивленные глаза на друга:

-Так это был ты!Послушай, тебе лучше сейчас никому на глаза не показываться!

-Да нет, я напротив хотел бы поставить командование в известность, чем занимаются некоторые из его офицеров!

Стоявшие рядом Римар и Яр хором заявили, что Рюг видно головой вчера стукнулся, и попытались затолкать его в обратно в дверь казармы. Но было уже поздно. Рядом с ними появились пятеро солдат под предводительством важного офицера в чине сержанта.

Вместе с ними был один из вчерашних негодяев, судя по распухшему, местами синему лицу и отсутствию двух передних зубов.

Он ткнул рукой в барона:

-Это был он, совершенно точно!

Сержант предельно вежливо обратился к Рюгу:

-Вы задержаны до выяснения всех обстоятельств!Пожалуйста, прошу не оказывать сопротивления и пройти с нами!

Главный штаб расположился в двухэтажном особняке, принадлежащем главе города. Украшенное на входе колоннами, окруженное роскошным садом, здание охраняли замерзшие и от того еще более мрачные часовые.

Они пропустили конвой с задержанным, но скрестили алебарды перед Яром, Римаром и Важеком. Никакие уговоры и ругательства не могли заставить их впустить друзей в штаб. Возмущенный тем, что с ним, капитаном королевской гвардии, совершенно не считаются, Яромир в бешенстве сжал кулаки.

-Что, не хотят пускать?-услышал он низкий, чуть хриплый голос. Позади них, скрестив руки на груди , стоял Иоганн Кранц.

-Наверное, вы просто невежливо попросили, -он с интересом поглядел на охранников.

-Приказ господина главнокомандующего - не допускать в штаб посторонних!-начиная слегка нервничать, ответил один из них. Что-то не нравился ему этот совершенно седой верзила с холодными глазами.

-Солдаты его армии не могут быть посторонними, -отчеканил Иоганн, раздвигая обалдевших часовых. -Ребята, заходите!

Генерал Валенберг отдавал распоряжения и выслушивал рапорты подчиненных в большой богато обставленной комнате, ранее бывшей в доме бургомистра гостинной.

Среднего роста, худощавый и подвижный, он был еще не стар, в темных густых волосах почти не было седины. Небольшие карие глаза казалось, видели собеседника насквозь, тонкие губы почти никогда не улыбались.

Сейчас он был мрачнее тучи. Вся эта история с его кузеном была совершенно некстати. Сам генерал относился к нелюдям, как к неизбежному злу. Он совершенно не считал их равными себе, в глубине души презирая и слегка побаиваясь.