Лимб

Невидимые пружины заставили дверное полотно встать на прежнее место.

Тьма окутала гостя.

И в этой всепоглощающей тьме послышался голос:

— Ты воспользовался правом своего отца, чтобы войти, Коэн из Предельных Чертогов, именующий себя странствующим посредником. Что тебе нужно?

Человек, которого назвали Коэном, заговорил. И сразу стало понятно, что речь была подготовлена заранее:

— Сол Динмарк, друг моего отца, основал ваше Хранилище. Поэтому я обладаю правом доступа.

А пришел я за ответами. И еще, думаю, настало время поговорить. Выслушайте меня, потому что от этого зависит судьба всех миров Дверной Сети.

— Правом ты обладаешь, — подтвердил голос. — Но находиться здесь не должен. Сол Динмарк покинул нас около трех тысяч лет назад. Ушел вместе с другими Демиургами. Теперь за безопасность Хранилища отвечают ордена. Я — Страж. И пропускать тебя внутрь не собираюсь.

Коэн ждал чего-то подобного.

— Позови Архивариуса.

— Нет.

Комнату затопило холодным голубоватым свечением. Словно распахнулись двери и окна, впуская в дом океан. И этот океан мерцал, разгоняя тени, мрак, неизвестность.

Помещение, в которое вошел странник, никуда не вело. Ни лестниц, ни дверных проемов. Куб с голыми стенами. Полное отсутствие мебели. Каменный пол, испещренный надписями и орнаментальными узорами.

У дальней стены находился Страж.

Коэн знал, что перед ним — один из сильнейших воинов планеты. Тот, кого невозможно победить в открытом и честном бою. Даже не человек, переделанный. Страж был облачен в мантию снов и ничем не отличался от Постороннего. Лица сменяли друг друга в сумасшедшем хороводе, черты плавились, перетекали в новые формы. Старик, девушка, мужчина, мальчик — уследить за метаморфозами было невозможно.

Страж направился к противнику, но мерцающая субстанция не позволяла ему двигаться быстро.

Казалось, воин прорывается сквозь ураганный ветер или смолу. Волшебник понимал, что колдовство — лишь временная мера. Поэтому не полагался только на чары.

Из ниоткуда появились ножи.

Метательные клинки, управляемые кем-то невидимым. Лезвия вспороли загустевший воздух и, усиленные заклинаниями Коэна, обрушились на Стража. Они жили собственной жизнью, эти ножи.