Везунчик Леонард. Чёрный корсар

– «Нетопырь» мне без надобности, – твердо сказал я, после чего граф с нескрываемым облегчением выдохнул.

«Впрочем, как и любой другой корабль», – понимая, к чему он клонит, подумал я.

– Условия, а как вы понимаете, без этого не обойтись, мы обговорим отдельно, – продолжил Даскью. И не успел я еще полностью прийти в себя после неожиданного предложения, как он добавил: – Остаются лишь сущие пустяки: убедиться, так сказать, в вашей подлинности. Кейн, – бросил он через плечо.

 – Приведите сюда Алавира!

Произнося все это, Даскью пристально всматривался в мое лицо. Не знаю, что он хотел на нем увидеть, но у него при всем желании не получилось бы ничего рассмотреть. В тот момент я был занят тем, что стаскивал с сапога вторую шпору. Первая шпора слезла легко, и мне даже удалось утопить ее пяткой в песок, но вторая почему-то упрямо не хотела покидать свое место.

К неприятностям в виде человека, знающего Черного Корсара лично, я подготовился заранее.

Хотя бы потому, что рано или поздно это должно было случиться. И даже продумал варианты действия на этот случай. Первый был весьма прост в исполнении, но от этого не менее эффективен. Он заключался в том, чтобы, с гневом прокричав нечто вроде: «Ну наконец-то ты мне попался!» – убить его, тем самым не дав даже открыть ему рот.

Второй вариант был сложнее и грозил куда более серьезными последствиями. Чтобы исполнить его, необходимо содействие тех, кто безоговорочно верил в то, что я и есть Черный Корсар.

А таких, думаю, здесь подавляющее большинство.

Так вот, подняв их и разнеся все в округе, в том числе и графа Даскью с остальной знатью, немедленно отправился захватывать корабль. Я даже краткую речь подготовил. Хватит, мол, сидеть на берегу, когда в море нас ждет столько сокровищ!

Первый вариант казался мне более предпочтительным, ведь в этом случае жертва должна быть только одна. Зато во втором существовала возможность исчезнуть во тьме ночи по дороге в порт.

В конце концов, права Рейчел: не осталось у нас дома ничего такого, о потере чего можно было бы сожалеть.

Человек, который должен был признать во мне знаменитого корсара либо же уличить в самозванстве, появился в тот самый момент, когда вторая шпора наконец-то слетела с сапога. «Добрый знак!» – подумал я, разглядывая соратника Черного Корсара и одновременно решая, какой из двух вариантов задействовать.