Везунчик Леонард. Чёрный корсар

Все так, и мне прекрасно видно, как то на одном, то на другом корабле начинают махать флажками, но толку-то? Откуда в списке моих умений знание семафора?

– Не разобрать, пускай приблизятся.

Причем настолько, чтобы все эти махания мог рассмотреть тот, кто в этом понимает. Вслух я, конечно, это не сказал, а продолжил:

– Одно могу сказать – это не королевский флот. Иначе над каждым кораблем развевался бы государственный флаг Виргуса. На них же вообще никаких флагов нет.

– Корсары, что ли? Тоже мне, проблема! – Головешка держался и выглядел так, будто всю жизнь только тем и занимался, что топил превосходящие числом пиратские корабли.

– Алавир, спускайте паруса и ложитесь в дрейф, – приказал я.

На некоторое время на мостике воцарилось молчание, в течение которого все недоуменно на меня поглядывали. Первым открыл рот все тот же Головешка:

– Лео, то есть я хотел сказать – капитан, мы что, даже не попытаемся им сопротивляться? Не ожидал от тебя такого!

И столько в его голосе было возмущения, что левый из его попугаев, перестав дремать, гневно щелкнул клювом, после чего выдал:

– Презрение к опасности – первая обязанность всякой возвышенной души!

Правый попугай, о котором у меня сложилось стойкое впечатление, что он циник, презрительно фыркнув, произнес нечто вроде: «Рыбу убивает открытый рот».

Что он этим хотел сказать, было понятно не до конца. То ли намекнуть Головешке, чтобы тот хотя бы изредка следил за своим языком. То ли то, что храбрость хороша в меру и лишь тогда, когда она обходится без последствий.

Все находящиеся на мостике перевели взгляд с одного попугая на другого, после чего снова воззрились на меня. И я повторил:

– Спустить паруса!

Морской семафор мне недоступен, но от этого ни зрение, ни память нисколько не стали хуже. Так вот, на обоих кораблях мне удалось разглядеть множество знакомых лиц. Их я видел и в садике возле своего дома, и у развалин храма Гарсии. И все они приходили в надежде наняться на службу к Черному Корсару.

Глава 9

Глава 9

Прошло не так много времени, и оба корабля, как выяснилось – «Фунт лиха» и «Розовая каракатица», легли в дрейф недалеко от «Морского орла». Расстояние позволяло перекинуться фразами, не очень-то и напрягая голос, но мне как капитану и знаменитому флибустьеру надрывать свой собственный не позволяли приличия. Передавать мои слова вызвался Головешка, и потому все продлилось недолго.