По ту сторону второго неба

– Мы гуляли, Зоя с Егором ушли вперед, я засмотрелся на какие-то негритянские побрякушки в сувенирном ларьке и поотстал. Огляделся – понял, что пора догонять своих. Пошел, значит, за ними, вокруг люди, туристы, местные, разные. И… оказалось, что еще более разные, чем я думал… Когда я увидел, что по набережной передо мной идут две женщины с лицами таитянок Гогена – в самом прямом смысле, не аллегорически, не похожие на таитянок Гогена, а совершенно буквально, будто они просто вышли из картины – я понял, что действительность начинает расслаиваться.

Как луковица, знаешь.

Я положила пряник и внимательно посмотрела на Марка.

– Да, Стася, то самое. Но ты ведь понимаешь, что это не мерещится мне? Что я действительно это вижу?

Я промолчала насчет того, насколько иногда зыбкой бывает граница между «вижу» и «мерещится».

– Рассказывай, – мягко попросила я. – Или это, собственно, все?

Марк сказал, что, конечно, нет. Хотя он тогда был так потрясен увиденным, что даже не подумал, что таитянки Гогена оказались там не спроста, что они только лишь нелепое предзнаменование того, что должно было случиться потом.

Идя за Зоей с Егором, он вдруг обратил внимание на то что одежда двух женщин, которые неторопливо прогуливались впереди, взявшись за руки, каких-то не тех цветов. Не то, чтобы ненастоящих, но таких, каких он обычно не видит. Одна из них обернулась, и ее лицо – оно тоже не было обычным лицом, лицом обычного человека.

Однако он тут же узнал его. «Искусство изображает лица не как они есть, но как их видит художник, – сказал Марк, – но это искусство, а ты представь, что ты вдруг видишь вокруг людей, но не так, как видишь их ты, а как их видит другой человек». И к Марку обернулась женщина с лицом, как его увидел Гоген. Марк решил, что ему показалось, пошел быстрее, поравнялся с ними, повернул голову – и, да, все так и было. И у второй женщины тоже было лицо еще одной таитянки, когда-то написанной Гогеном.

Марк понял, что совершенно не знает, как должен реагировать на это. Отвернуться, сделав вид, что ничего не произошло, дабы не смутить женщин? Заговорить? Но что сказать? «Здравствуйте, я вас видел. В музее». Попросить разрешения сфотографироваться с ними? Он предпочел сбежать. Убежать от своего чудесного открытия, объяснив себе это тем, что хочет поскорее рассказать про увиденное жене и сыну.