Менталист. Эмансипация

В то, что его глаза не видят, я верил. Но не думаю, что они ему нужны, чтобы убивать.

Прямая, словно стрела, в старой форме имперских гвардов, местами заштопанной и потёртой, как и она сама. Пучок волос на затылке был сильно стянут, казалось, только он и держал на её лице заинтересованное выражение.

— Значит, ты скоро нас покинешь, смычок. Что ж, любопытно. — Голос её был молод, но какие-то непонятные нотки в нём настораживали. — У нас мало времени. Приготовься, смычок…

Женщина говорила и говорила, а слова необычайно легко ложились мне в память.

Суть заключалась в том, что у них не так много времени, чтобы рассказывать мне всё. Лиз, как называли говорившую спутники, приложила мне к вискам ладони.

Зрение стало размытым, словно я слишком много выпил. Веки грозили закрыться, но моя воля и любопытство не давали отключиться.

Что бы со мной ни делали, я не чувствовал враждебных намерений. В ментале появлялась ирония, скептицизм, нетерпение, надежда?..

Для меня прошла вечность, но, когда меня отпустило, сидящие по обе стороны от меня воины даже не поменяли положения.

Либо тут сказалась бешеная выдержка, либо я просто потерял счёт времени.

Лиз отвернулась, что-то доставая из лежащей на земле сумки.

Когда женщина повернулась, в её руках искрилась золотыми всполохами сфера размером с кулак. Создатель всемилостивый! Я никогда не слышал о таком цвете. Мне было известно только о перламутровых.

Но долго восторгаться мне не дали. Лиз протянула сферу мне, кивком головы говоря, мол, «она твоя».

Я с грустью подумал о том, что было бы неплохо иметь такую в реальности.

Мы какое-то время смотрели друг на друга. Я видел, как в глубине глаз Лиз разгоралось сомнение. Мир закружился, а я почувствовал, как меня бьют по щекам.

— Да всё! Всё! Я тут. — Но приводящий меня в чувство решил не останавливаться и отвесил ещё одну пощёчину.

— Ой, а я и не заметил. — Говорившего я узнал сразу, это был Диагон. Он ещё разок заехал мне по щеке, заставив подскочить.

— Что тебе? — я решил максимально быстро закончить.

Были дела поважнее, например, обдумать свой новый сон.

— Проверяю, живой ты или нет, — снова хохотнул воин.

— Живой! Доволен?! — я огляделся, мы были всё на том же холме. Только теперь нижний город не горел, он тлел, в небо устремились десятки дымовых дорожек. — Всё закончилось?

— Давно, — спокойно ответил воин. — Ну, раз ты в порядке, счастливо оставаться!

— Не могу пожелать того же.

— Знаешь, мне всё равно.