Мастер белого шума

Я искренне сожалею, что ваш сын и сноха оказались неблагонадежны, да и вы до сих пор подозреваетесь в пособничестве им, сами понимаете. Но почему вы упорно пренебрегаете возможностью доказать нам вашу лояльность? Нам лучше по-хорошему договориться о сотрудничестве.

 — Легко договоримся. Как только вы откроете мне настоящие обстоятельства скоропостижной смерти Габриэля и Миланды и покажете место их захоронения.

 — Я устал вам объяснять: сведения засекречены на самом высшем уровне. Даже мне ничего не известно, нет допуска.

 — Вы снова проиграли, полковник.

 — Да? — безопасник помолчал. Криво усмехнувшись, смахнул шахматные фигурки с доски в ящик. — Ничего, наша главная партия еще впереди. Игра с вами на ментальном уровне — истинное удовольствие, профессор. Давно у меня не было такого достойного противника. Кто учил вас нашим приемам и поставил вам щит?

 — Ваш коллега.

 — Имени не назовете? Так я и думал почему-то. Но меня радует, что не ко всем из нас вы испытываете стойкую неприязнь.

Может, еще подумаете и перейдете на службу в наше ведомство? Деньгами и чинами вас не удивить, а вот информацией... Сами и узнаете все, что вас интересует. И за внуком присмотрите, когда мы его выловим. Вам, как родственнику, дадут доступ.

 Маг задумался, опустив ресницы. Отрицательно качнул головой.

 — Увы, я не могу лишать такого азартного игрока удовольствия. Это будет по меньшей мере невежливо с моей стороны. Совесть замучает. Позвольте откланяться, полковник.

 — До следующей партии, профессор.

Глава 5

 Глава 5. Зверушка

 Выйдя из здания, обнаружил, что предыдущая партия в полсотни абитуриентов, уже прошедших собеседование, никуда не разошлась. Ант и Лан чего-то ждали. Я решил подождать Рамзика — надо же выяснить, пока не забыл, как это в наше мирное время сёла могут целиком пропадать.

 На улице творилось что-то непонятное.

 Армейцы никого не выпускали дальше площадки между зданием и сквериком и пытались собрать нашу вольную толпу в четкую колонну, чтобы под конвоем отвести в общагу.

Рук не распускали и пинали дистанционно — полуцензурным ором.

 Тщетно. Народ демонстративно забыл слово «шеренга».

 Абитуриенты, отлично зная, что еще никому ничего не военнообязаны, приклеились к скамьям, расселись на газонном бордюрчике, даже на травку заползли, любуясь парившими над Академией военными дирижаблями, и ждали товарищей из последней партии.