Мастер белого шума

 — А зачем пятнистым «лишенцы»? Пушечным мясом? Боевых магов из нас, может, уже и не выйдет.

 — Очень редкое у нас оказалось качество, Рик. Все живое и мертвое в нашем мире — подвластно магии, а мы в силу каких-то причин — нет. Вот навскидку некоторые преимущества: «лишенец» пройдет любую магическую ловушку или решит исход боя с магом простым ударом ножа, пока тот сообразит, почему не срабатывает прямое заклинание. Косвенное, конечно, может достать и нас.

 — Я и говорю — пушечным мясом.

Рядом с магической ловушкой могут и простую поставить.

 — Тебе не в саперы предлагают пойти, хотя и обезвреживанию мин и ловушек научат. Главное — мы, перестав быть магами, стали не доступны менталистам. Нас можно убить, но ни один ментальный клоп не присосется. «Лбов» это бесит, — мечтательно улыбнулся рыжий, что-то вспомнив, но тут же посуровел. —  Мы — непредвиденный фактор, Рик. Пока ничтожный, можно не брать в расчет. Но, если окажется, что и наши дети унаследуют приобретенную особенность.

..

 Мне совсем поплохело. Папа, знал бы ты, что станешь «дедушкой» нации!

 — … то нас уничтожат вместе с детьми, — тихо договорил сержант. — Я и мои коллеги обязаны предупредить каждого «лишенца» о таком варианте развития событий. Нас оставят в живых лишь в том случае, если польза от жизни будет неизмеримо больше. И если за плечами встанет мощная силовая структура.

 Тут я жутко разозлился. Совсем меня за лоха держит.

Пусть не свистит, что в разведке менталистов нет. Если у них власть, то и все верхушки под ними. И все силовые структуры на них пашут. И внутренние, и внешние. И уж разведку они точно не упустят. И методы принуждения... что-то мне Грегор говорил. Чем купили этого рыжего мужика?

 — Нечего на мне крест ставить, сержант! — выпалил я ему в лицо. — Прогнозы у вас, видите-ли. Да я буду не я, если магию не верну!

 Он пожал плечами:

 — Будем надеяться.

Я за тебя от души порадуюсь, если ты всем скептикам натянешь нос и вернешь дар. Но через год-два, если прогнозы насчет тебя оправдаются, в кадеты будет поздно идти.

 Он поднялся, с подчеркнутой аккуратностью задвинул стул за шахматный столик.

 Я отвернулся: меня пронзило чувство обреченности. Совесть, чтоб ее. Ни кто иной, как мой проклятый дар виноват в том, что рыжему сержанту приходится работать на менталистов.