Мастер белого шума

И что мне теперь делать? Пойти убиться? Разыскать деда и поплакаться, зачем он зачал папу, а тот — меня-выродка? Кстати, почему-то дед ни разу не появился за это время, как будто судьба внука его не волнует. А ведь как старался тогда на площади, как зазывал: «Я твой дед, я помогу тебе». И где он с его помощью?

 — Подумай, Рик, время у тебя еще есть, — забросив еще крючочек, сержант отправился к выходу.

 Именно в этот момент четко, как по сигналу, в холл явился Грегор, чем-то невероятно довольный.

 — Ну что, Митрич, завербовал нашего криминального элемента?

 — Пока упирается, — рыжий обменялся с черноглазым рукопожатием.

 Я проворчал:

 — Если я так популярен, пора автографы за деньги раздавать. Не надо, случаем? Потом на аукционе сгребете бешеные бабки!

 — Не обольщайся, парень, — обломал меня магистр. — Ты в списке Митрича на вербовку лишь на седьмом месте.

 — А на первом кто? — ревниво спросил я.

 — Тебе даже не представить.

 — Уж не Фараон ли наш Раммизес?

 Грегор посмотрел на меня с материнской нежностью:

 — Может, еще догадаешься, кто на втором?

 — Да запросто.

Кто-то из оставшихся девяноста шести парней.

 — Не угадал.

 — Неужели экспериментальный кошарх? — выпучил я глаза.

 — Видишь, Митрич, он безнадежен, — пожаловался маг вербовщику. — Ему в лечебнице самое место.

 — Где ты будешь главврачом? — съехидничал сержант.

 — Уже утвердили! — черный магистр светился энтузиазмом.

— На что только не пойдешь, чтобы вовремя лоботомировать вероятного главаря крупного бандформирования Тьмы. Даже на переквалификацию. Так что, не раскатывай губу на моего будущего пациента, сержант. У вас это отродье шкуру перелицует и при первой же возможности дезертирует. У нас — все свои темные внутренности прочистит вплоть до содержимого черепной коробки. Не расстраивайся, Митрич, для вашего ведомства у нас еще два подарочка есть. Отдадим в обмен на этот.

 Я почувствовал себя, как на аукционе работорговцев.

В качестве товара. Лечь и поспать, что ли, пока они торгуются? Расслабленно откинувшись на спинку дивана и прикрыв глаза, я навострил уши.

 — Видел я эти подарочки, — скучающим тоном ответил сержант. — Шеф тоже полюбовался и сплюнул. Сартапия нас уважать перестала, раз такие гнилые кадры засылает. И толку от них нынче ноль, если гаденыши не притворяются, что дар оборотничества потеряли вместе с фоновой магией.