Мастер белого шума

Может, пока я спал, соседа разбинтовали и пересадили к ребятам?

Новая колдобина, и меня опять приложило до звездочек в глазах. Почему так темно, кстати? Ночью едем, или просто у меня и глаза завязаны, не только руки-ноги? Поморгал, прислушиваясь к ощущениям. Точно, — повязка.

Натужно взвыл мотор — магокристалл или истощен, или дестабилизирован, того и гляди накроется. Я, как приемыш кочевников, много знал о путешествиях, лошадях и машинах. Все ронены предскажут неполадки на слух.

Год назад Мафиза удирала от копов по лесной дороге на ворованном грузовике, так через четверть часа такого воя кристалл рассыпался в пыль, а он стоит не малых денег.

Вся стоимость машины это, собственно, цена кристалла, аккумулирующего магию. Потом в него только силу закачивают либо запасными накопителями, либо на техностанциях. Мы тогда с Мафизой добычу бросили у ближайшего села и на краденых лошадей пересели, тем и спаслись. У копов-то тоже мотор накрылся. Может, аномалия какая была в том месте, но я тут ни при чем, хотя роненка на меня потом долго косилась и подозревала. После того случая, кстати, племя и решилось внять моей просьбе и отпустить в Командорград.

Опять тряхнуло. И какой-то нехороший треск раздался. Фургон разваливается? Скорее бы, я его правый борт уже всей печенкой ненавижу!

Треск повторился. Машина вильнула, накренилась, и сердце у меня ухнуло в пятки. Если перевернется, то мне не выбраться. Нестабильные магокристаллы имеют свойство саморазрушаться с выбросом огня и осколков оболочки.

Это их свойство используют в бомбах.

Внезапно на полном разгоне санитарная колымага провалилась колесом в яму, утробно взвыла и встала. Магокристалл погорел от нагрузки, — успел подумать я. Дно проскрежетало по камням, меня подбросило так, что оборвало последние ремни подвески, шваркнуло обо что-то твердокаменное, вырвав из организма матерный вопль в духе Фредди Милара.

И тут совсем рядом что-то грохнуло — так, что уши надолго заложило абсолютной тишиной.

Контуженный, в полной темноте и неведении, я лежал минут пять мордой вниз, даже руками пошевелить не в силах, чтобы перевернуться. Единственная доступная функция — дыхание — не приносила радости, потому что резко запахло гарью. Еще сгореть не хватало, мало мне пакостей жизнь подкинула в моем-то юном возрасте. Это пытка, натуральная. И я снова заорал:

— Грегор!

Сам себя я не слышал, конечно, но горло засаднило от вопля.