Своя игра - 1. Уклонист его величества

Помни: целый день впереди. Ты работаешь? Работаешь. Доколупаться до тебя невозможно. Ну и не напрягайся. Обучение на производстве надо проходить по уму, с расстановкой.

Главная трудность состояла в том, что я больше не мог опираться на вилы. С ними вместо посоха у меня получалось двигаться довольно ловко, а без третьей точки опоры мой некрокиборг чувствовал себя столь же уверенно, как хромая корова на льду, которую заставили встать на задние копыта и что-то делать передними. Через минуту у меня получилось отковырять от кучи навоза первый навильник, развернуться и опустить его в кузов телеги.

— В первый раз, что ли? — снисходительно спросил крестьянин-возница.

— Ага! — подтвердил я. — Далеко вам с грузом ездить?

— Да сразу за город, на поля его высочества.

Отлично, подумал я. Не себе мужики возят, по повинности. Значит, торопиться им некуда. Матюков не будет. По крайней мере в больших количествах.

Приободрившись, я принялся отрабатывать процедуру погрузки, цепляя минимально возможные объемы перемешанных с соломой и сеном какашек.

— Нагребай больше! — крикнул мне Креппер. — Филонить вздумал?

— Никак нет, господин сотник! — скорбно отозвался я, поднимая на вилы еще несколько соломинок. — От неумения это, извиняйте!

— Я тебе покажу — от неумения! А ну грузи как следует!

— Так точно! Есть грузить как следует!

Просекшие ситуацию крестьяне украдкой ухмылялись в бороды. Те, кому другие рекруты успели накидать полные возы, не спешили уезжать.

— Какого черта встали? — набросился на них Креппер. — Затор получится! Не задерживаться!

Крестьяне начали нехотя выруливать к воротам. Сотник бегал меж телег, отчаянно ругаясь.

— Что за суета на моем хозяйстве? — раздался вдруг среди общего шума звучный тенор. Принадлежал он пузатому коротышке в отливающих серебром доспехах, так и лучившемуся добродушием и самодовольством. — Совесть поимейте! Вы же можете разозлить драконов. А тогда знаете что случится?

— Мое почтение, барон! — тут же подскочил к коротышке Креппер, прижимая руку к груди и расплываясь в широчайшей улыбке.

Барон Рутгер, — а это был он, — посмотрел на меня, оценил мой профиль и сказал:

— А зачем вы поставили его в проход, доблестный Креппер? Самое место ему трудиться в стойле, причем в отдельном, чтоб никому не мешал.

Сотник с ответом не нашелся.