Пламя Огнедола

Его давил кашель, но мужчина сдерживался изо всех сил, зная, что за кашлем придет раздирающая туловище боль.

— Ваша вылазка была одобрена главой Гильдии?

— Нет, госпоже Нотиар не было известно о наших планах, — не выдержав, Аргас закашлялся и скривился от боли, обнял себя руками.

Стоя за стеклом, группа Гериала наблюдала за допросом, больше напоминающим светскую беседу за чашкой чая. Лимус, такой же серый, как и стена за ним, стоял в углу, и Кирай то и дело бросал на того украдкой взгляды. Он не мог поверить, что на друга так повлияла стычка в кинотеатре, и теперь все пытался понять, почему Лимус с самого прибытия Длани, прекратившей драку без единой капли крови, был мрачнее тучи.

Каюра оставила допрашиваемого и вышла к егерям, с задумчивым видом накручивая прядь на палец.

— С ним все ясно. Не в меру радеющие за благополучие Огнедола — или же за свое собственное — работники Гильдии решили провести свое личное расследование, — Каюра, поджав губы, вздохнула и взглянула на Гериала.

— Что с тем стрелявшим, разобрался?

— Да, он брат одного из тех, кто погиб в Южнотрясинной, как и заявлялось. Я бы назвал странным то, как он оказался под Берилоном, не имея здесь никаких дел, если бы этот факт не мерк на фоне малого игольника, из которого он стрелял. Маркировка на стволе, кстати, привела к стражу Южнотрясинной.

— Он умудрился стащить его во время захвата деревни?

— Если бы, — Гериал хмыкнул, но в его глазах не было и намека на веселье. — Он обнаружил игольник примотанным под сиденьем кресла в кинотеатре.

Нашел его, когда упал, споткнувшись о какую-то желтую нить. Решил умолчать, а затем, когда, оказавшийся более, чем хорошо проинформированным, проповедник накалил обстановку, взял все в свои руки.

Кашель Аргаса, судорожно сжавшего кулаки, прервал егеря.

— Чем больше я вникаю в это дело, — продолжил Гериал, хмуро глядя на мага, — тем больше оно смахивает на хорошо продуманную ловушку. Эта осведомленность приспешника Светоча, игольник, оказавшийся за тридевять земель, да теперь даже происшествие в Южнотрясинной кажется мне чем-то большим, чем результат усердия одного фанатика.

— Бедный, бедный Гериал, прости меня. С этими делами Длани тебе и до паранойи недолго, — привстав на носочки, Каюра похлопала егеря по макушке.

В дверь допросной постучали, и в приоткрывшейся щели появилось розовощекое лицо сотрудницы Длани.

— Госпожа Каюра, по вашему приглашению прибыла глава Гильдии, госпожа Нотиар.