Пламя Огнедола

— Рекомендован в стражу дворца Всевидящей Матери, — голос Настоятельницы звучал безупречно ровно, тогда как ее глаза едва прищурились, скользнув взглядом дальше по строке.

Она помнила мальчика, принятого ею в Соборное шесть лет назад и упрямую мальчишескую стойкость, с которой он выносил испытания обращения. Год и шесть месяцев — ровно столько длились адаптивные боли, неизбежно посещающие каждого обращенного — в полтора раза дольше, чем положено. Да и в последующие годы его обучения случались дни, когда крупица Зерна напоминала о себе.

Было время, когда Настоятельница склонялась к мысли, что Испытание дало неверный результат — когда такое случалось, что Зерно принимало целых троих человек всего из пяти тысяч — и что тело отвергает имплантат. Но вот парень стоит среди остальных, белее мела от напекшего в голову солнца или от услышанного. Обращенный, сумевший дорасти до рекомендации в стражу Всевидящей, — Настоятельница не припоминала ничего подобного за годы своей службы с Соборном.

Однако, по всей видимости, мальчишка вряд ли в ближайшие годы воспользуется рекомендацией. Сдержав усмешку, Настоятельница продолжила, подгоняемая взглядом Исполнителя, все еще царапающего острием меча птицу на груди Кирая:

— Получено прошение на принятие в двадцать первую группу егерей. Прошение удовлетворено.

Качнувшись, церемониальный клинок оставил птицу на доспехе в покое, и Исполнитель перешел к следующему послушнику.

С застывшим взглядом и таким же непослушным телом, Кирай радовался, что до конца церемонии все, что он должен делать, это тихо стоять, на что он, собственно, только и был сейчас способен.

Сначала рекомендация в Берилон, а затем еще и направление в егеря. Он знал, что его результаты в Соборном хороши, но вбитая в его голову другими послушниками «обращенность» не допускала даже мысли о чем-то подобном.

Первое время в училище к круглосуточным адаптивным болям примешивалось молчаливое презрение других послушников, но Кирай еще с детских лет замечал брезгливость в обращенных к нему взглядах.

Но когда каждый год жизни с крупицей Зерна в груди увеличивал его силы и прыть, а точные науки давались с той же легкостью, что и школьные предметы, с признанием остальными пришла и открытая нелюбовь к обращенному, претендующему на место, которое могло достаться рожденному церковником.

Кирай избегал смотреть на стоящих рядом выпускников. Он не желал видеть бурлящих в их глазах чувств.